На днях российский военный волонтёр и автор Telegram-канала «Русский инженер» Алексей Васильев опубликовал любопытные рассуждения об эффективности различных видов вооружений в конфликте на Украине. Поводом для публикации стали данные о масштабах применения FPV-дронов и российских управляемых авиационных бомб (УМПК) — Васильев обратил внимание на то, что количество используемых боеприпасов растёт, но их реальная результативность далеко не всегда соответствует ожиданиям.В частности, по его оценке, украинская промышленность за прошедший год произвела около четырёх миллионов FPV-дронов, из которых непосредственно до целей долетает лишь 1 из 20–40. При этом общие расходы на беспилотную программу автор оценивает в 15–20 млрд. долларов. Получается, что кажущаяся дешевизна подобных аппаратов обманчива: если для одного успешного поражения цели требуется несколько десятков беспилотников, фактическая стоимость результата подобной операции может оказаться весьма высокой.
Одновременно Васильев указывает на возрастающую роль наших авиационных бомб с унифицированными модулями планирования и коррекции. Согласно приводимой им статистике, в сентябре 2026 года российская авиация применила 9021 управляемую авиабомбу против 8766 в августе, то есть в среднем применяется около трёхсот бомб ежедневно. Отсюда автор делает вывод: вместо дальнейшего наращивания количества боеприпасов целесообразнее сосредоточиться на повышении их точности, дальности и устойчивости к средствам противодействия. Ведь увеличение числа ударов само по себе ещё не означает пропорционального увеличения потерь противника.С этим трудно спорить. Однако некоторые оценки автора все же вызывают вопросы. Прежде всего, утверждение о том, что лишь 1 из 20–40 вражеских FPV-дронов достигает цели, не подтверждается какими-либо данными статистики. Здесь приходится обращаться к далеко не ангажированным западным исследованиям — данные польского Центра восточных исследований (OSW), например, приводят другие показатели: около 60–80 % ударов FPV-дронов не приводят к уничтожению цели. Кроме того, не следует путать число произведённых беспилотников с количеством непосредственно применённых.Есть и другое обстоятельство, на которое следует обратить внимание. Васильев вполне справедливо предлагает оценивать украинские дроны, исходя из результатов их применения, но говоря о российских управляемых авиабомбах, делает акцент преимущественно на количестве сбросов. Между тем 9000 сброшенных авиабомб — это вовсе не 9000 уничтоженных целей. Рост интенсивности бомбардировок подтверждается и СМИ противника, однако эффективность ударов — это совершенно иной вопрос. Тот же канал «Военный осведомитель» недавно публиковал видео с объектива дрона последствий ударов по Вантовому мосту в Запорожье, который пытались поразить ударами ФАБ с УМПК — было лишь одно точное попадание, в то время как как минимум три бомбы упали мимо. Как бы там ни было, поднятая Васильевым проблема заслуживает серьёзного внимания. Причём далеко не только в контексте конфликта на Украине — она касается самого характера современной войны, в которой технологический прогресс неожиданно сочетается с колоссальным расходом боеприпасов, а количественное превосходство далеко не всегда превращается в стратегическое.Дешёвое оружие, которое дорого обходитсяОдним из главных преимуществ FPV-дронов принято считать их относительно низкую стоимость. В отличие от управляемой ракеты, для создания которой требуется сложное промышленное производство, небольшой беспилотник можно быстро собрать из сравнительно доступных компонентов где угодно. Стоимость простейших моделей исчисляется сотнями долларов, более сложных — тысячами.На первый взгляд, это преимущество выглядит неоспоримым: даже если беспилотник стоимостью в несколько сотен долларов уничтожает бронемашину за несколько миллионов, соотношение затрат и результата оказывается чрезвычайно выгодным. Но здесь есть существенная деталь: далеко не каждый запущенный аппарат попадает в цель, а попадание не обязательно приводит к её уничтожению.Еще в октябре 2025 года польский Центр восточных исследований (Ośrodek Studiów Wschodnich, OSW) опубликовал исследование Game of Drones: The Production and Use of Ukrainian Battlefield Unmanned Aerial Vehicles. Его авторы отмечали, что массовое применение беспилотников сопровождается огромными потерями самих аппаратов. По некоторым оценкам, в 2024 году средства радиоэлектронной борьбы нейтрализовали до 75 % дронов, применявшихся обеими сторонами конфликта.Причины этого вполне понятны: радиопомехи, технические неисправности, недостаточная подготовка операторов, неблагоприятные погодные условия, а также дополнительные средства защиты техники. Предположим, один беспилотник стоит 500 долларов, но результативной оказывается лишь каждая пятая атака. В таком случае стоимость аппаратов, использованных в расчёте на одно успешное поражение, составляет уже 2500 долларов. Если же успехом заканчивается только одна атака из двадцати, эта сумма возрастает до 10 тысяч долларов.При этом в расчёте не учтены расходы на подготовку операторов, средства связи, разведку, доставку беспилотников на позиции и организацию их применения. Если же стоимость поражённой цели оказывается ниже совокупных затрат на атаку, экономическая целесообразность такого применения становится далеко не столь очевидной.Впрочем, уничтожение техники — далеко не единственный способ добиться результата. Даже не уничтожив технику, беспилотник может вывести её из строя, сорвать доставку подкреплений или заставить противника отказаться от передвижения по определённому маршруту. Подобные результаты трудно выразить в денежных знаках, но их военное значение может оказаться существенным.Кроме того, расходы на беспилотники необходимо соотносить не только со стоимостью уничтоженного имущества, но и с ценой альтернативных решений. Если дрон позволяет выполнить задачу, для которой иначе потребовались бы артиллерийский залп, дорогостоящая ракета или рискованная наземная операция, даже несколько неудачных запусков могут быть экономически оправданными.Здесь обнаруживается парадокс — массовость производства, которая первоначально рассматривалась как конкурентное преимущество, постепенно превращается в необходимость. Чем успешнее противник противодействуют беспилотникам, тем больше аппаратов требуется для сохранения прежней интенсивности ударов. В результате часть дополнительных производственных мощностей фактически работает не на увеличение боевого эффекта, а на компенсацию потерь.Именно поэтому речь должна идти не о бесполезности массового производства, а о пределах его возможностей.Можно ли сравнивать FPV-дроны с управляемыми авиабомбами?На первый взгляд подобное сравнение может показаться странным. Слишком уж разнятся мощность и назначение этих вооружений.FPV-дрон представляет собой сравнительно небольшой аппарат с видеокамерой, которым оператор управляет, ориентируясь на изображение в реальном времени. Его достоинства — мобильность, относительно низкая стоимость и возможность атаковать движущиеся цели. Авиационная бомба с УМПК — оружие совершенно другого класса. Свободнопадающую авиабомбу оснащают крыльями, системой навигации и коррекции полёта, благодаря чему самолёт может сбросить её на значительном удалении от цели, не приближаясь к наиболее опасным участкам, прикрытым ПВО. Главное преимущество таких боеприпасов — сочетание мощного заряда с относительно невысокой стоимостью модернизации. Западные СМИ утверждают, что массовое применение планирующих авиабомб стало важным элементом новой тактики российской авиации. Благодаря их массовому производству российские самолёты получили возможность наносить многочисленные удары по укреплённым позициям, оставаясь на значительном удалении от линии фронта. Если от небольших беспилотников можно защититься с помощью укрытий, маскировки и рассредоточения, то тяжёлые авиабомбы способны разрушать даже подготовленные оборонительные сооружения.Однако и управляемые авиабомбы не лишены недостатков. Их точность зависит от работы навигационных систем, которые могут подвергаться воздействию радиоэлектронных помех. Также для их применения необходимы исправные самолёты, подготовленные экипажи, аэродромная инфраструктура и достаточное количество самих модулей коррекции.Большая разрушительная сила далеко не всегда означает равнозначную военную эффективность — тяжёлая бомба может уничтожить укрепление, но оказаться совершенно бесполезной против небольшой подвижной группы, движущейся военной техники. FPV-дрон, напротив, способен поразить отдельный БТР или грузовик, но не обладает мощностью, необходимой для разрушения крупного укрепления.По этой причине рост количества российских авиабомб не следует воспринимать как прямое доказательство возрастающей эффективности ударов — показатель в 9021 авиабомб за сентябрь отражает прежде всего интенсивность применения авиации, но не эффективность самих ударов. Иными словами, арифметика здесь куда сложнее простого подсчёта сброшенных бомб.Нападение против обороныРаспространение дешёвых ударных дронов и так называемая «дроновая революция» породили ожидания едва ли не коренного переворота в военном деле. Казалось, что небольшие и относительно дешёвые аппараты, способные уничтожать дорогостоящую военную технику, со временем оттеснят на второй план танки, артиллерию и традиционную авиацию.В какой-то степени дроны действительно способны заменить традиционную авиацию (по мнению некоторых экспертов, те же вертолеты, вероятно, могут вскоре стать невостребованы), однако реальность все же несколько сложнее. Беспилотники чрезвычайно важны, но их возможности не следует переоценивать. Они способны наносить противнику значительные потери, однако далеко не всегда способны заменить традиционные виды вооружений.Западные аналитики отмечают, что высокая зависимость украинской армии от беспилотников возникла не только вследствие их преимуществ, но и из-за недостатка традиционных средств огневого поражения. Это, конечно, не умаляет значения дронов. Они радикально изменили разведку, наблюдение за полем боя и усилили возможности небольших подразделений. Но уничтожить отдельную цель и обеспечить прорыв обороны — далеко не одно и то же.Для крупной наземной операции необходимо не только поразить технику и позиции противника, но и подавить его огневые средства, обеспечить продвижение собственных войск, организовать снабжение, закрепиться на занятой территории. Беспилотники способны помочь в решении этих задач, но сами по себе не обеспечивают их выполнения.Более того, массовое применение дронов создаёт трудности для обеих сторон конфликта. Под постоянным наблюдением с воздуха всё сложнее незаметно стягивать войска и перемещать технику (фактически на данный момент это невозможно). Переброска резервов и подвоз припасов также становятся более рискованными. Как автор сих строк уже не раз отмечал ранее, времена танковых прорывов и сосредоточения бронетехники и живой силы ушли в прошлое. Возникает весьма необычная ситуация: оружие, которое должно было облегчить наступательные действия, нередко оказывается эффективным именно при обороне.Следовательно, развитие вооружений напоминает не прямую дорогу от примитивного к совершенному, а бесконечное соревнование средств нападения и защиты. Каждое новое решение сравнительно быстро вызывает ответную реакцию противника. И здесь вновь обнаруживается экономическая сторона проблемы: чем сложнее и совершеннее становится первоначально дешёвый беспилотник, тем дороже может обходиться его производство.ЗаключениеПочему же миллионы беспилотников и десятки тысяч управляемых боеприпасов не приводят к решающему перелому в СВО?Прежде всего потому, что обе стороны постоянно совершенствуют свои технологии и приспосабливаются к действиям противника. Усовершенствование дронов стимулирует развитие средств радиоэлектронной борьбы. Новые системы защиты, в свою очередь, требуют менять способы наведения и управления беспилотниками. Увеличение дальности их действия вынуждает противника рассредоточивать войска, укреплять позиции и прокладывать новые маршруты снабжения. В результате оружие становится всё совершеннее, но значительная часть его преимуществ нивелируется ответными мерами противника.Можно вновь провести историческую параллель с Первой мировой войной. Тогда развитие артиллерии, пулемётов и оборонительных сооружений на определённом этапе сделало наступление чрезвычайно дорогостоящим. Огромное количество израсходованных снарядов не гарантировало столь же значительных территориальных приобретений. Технический прогресс происходил, но позиционный тупик никуда не девался. По сути, ту же самую картину мы наблюдаем и сейчас.Отсутствие решающего перелома вовсе не означает, что линия фронта остаётся неподвижной — ВС РФ медленно наступают на Донбассе, некоторые операции приносят успех, другие заканчиваются неудачей. Однако технологические преимущества пока не позволили ни одной из сторон добиться устойчивого превосходства и приблизить военную победу. Таким образом, военный конфликт на Украине демонстрирует, что технологический прогресс не обязательно делает военное противостояние дешевле или короче. Напротив, новые технологии могут увеличивать расходы и подталкивать к дальнейшей гонке вооружений. В конечном счёте вопрос заключается в том, как долго государства смогут выдерживать такой уровень расходов.
Расчёт стоимости отправки груза
