Здесь будут критически описаны особенности организации русской армии, но надо помнить, что эта армия проявила себя лучше, чем армии Пруссии и Австрии, в 1812 г. одержала победы, иногда находясь в численном меньшинстве, и именно она разгромила Наполеона, потому что в 1815 году у него была тень прежней силы, и уже не было многих сподвижников. Но при этом она была недостаточно сбалансирована, и английские историки называют ее грубым оружием.
При Екатерине II и Потемкине она была передовой и новаторской; в силу особой географии страны она не копировала Запад, и подошла к созданию отдельных армий, учитывающих особенности своих театров, а также постоянных, хоть и разных по составу соединений. К тому же она была воюющей армией, не успевающей закостенеть. В ней экспериментировали с разными подразделениями: легионами, когортами, полками с разным вооружением; например, егерям для самообороны давали пики.Ее командиры имели самостоятельность, и новые приемы быстро внедрялись в войска. Офицеры могли переходить из одного рода войск в другой, узнавая их особенности изнутри («Буду учить тебя … офицером в пехотном и кавалерийском полку и в егерском батальоне» - Суворов). Позже это стало невозможным. И в ней было много талантливых командиров, и герои 1812 года еще помнили это время.Но при Павле, а затем всё заметнее, жёсткая регламентация и желание искоренить самодеятельность и связанные с ней злоупотребления приводили к косности и ухудшению качества офицеров.Победа над Наполеоном убедила армию, что у нее нет равных противников и нет слабых мест, и она застыла в развитии. И военная реформа 1830-х годов, когда дивизии приобрели структуру, известную нам по 1914 г., имела целью не улучшение ее эффективности, а удешевление содержания.Здесь описаны развитие армии с 1806 по 1815 год, приобретённые ею недостатки и предполагаемый принцип её строительства.Русская армия 1806–1807 гг.При Аустерлице в русской армии, как в других армиях Европы, сражались временные соединения против французских устоявшихся дивизий и корпусов. На поле боя это привело к худшему взаимодействию соединений русской армии и ее поражению.После Аустерлица русская армия была разделена на постоянные дивизии, состоявшие из всех родов войск, по примеру французских корпусов.Французский корпус 1806 г. по штату имел 3 пехотные дивизии, каждая из 4 – 6 полков по 2 батальона (2 полка составляли бригаду; батальон до 1808 г. насчитывал 960 человек), а также кавалерийскую бригаду. При недостатке ресурсов в корпусе могло быть 2 пехотных дивизии, а его кавалерия могла быть временно усилена второй бригадой или дивизией.Большая часть французской кавалерии входила в кавалерийский резерв, который:[list=1]производил поиск противника.ставил конную завесу, скрывавшую от врага движения своих войск.в сражении проводил массированные конные атаки.преследовал и уничтожал разбитого противника («недорубленный лес вырастает», — говорил Суворов).Структура дивизий русской армии, принявших участие в битве при Прейсиш-Эйлау в 1807 г., приведена в военно-историческом альманахе «Император», 2007 г., № 1. Каждая из них состояла из трёх пехотных бригад, одной кавалерийской бригады и казачьего отряда и была похожа на организацию французского корпуса.Иллюстрация к разделу об организации русских дивизий в 1807 году.Для пехоты было 2 варианта реализации этой структуры.1-й вариант (3, 4, 7, 8-я дивизии): 3 бригады пехоты по 2 пехотных полка, в третью бригаду дополнительно входил егерский полк. Всего 7 полков и 21 батальон.2-й вариант (2, 5, 14-я дивизии): 2 бригады по 2 пехотных полка, 3-я бригада из 2-х егерских полков. Всего 6 полков и 18 батальонов.Данные о 6-й дивизии неполны, но по косвенным данным, в частности, по составу артиллерии, она соответствовала первому из этих вариантов.Кавалерийская бригада дивизии состояла из 20 эскадронов: двух полков тяжёлой или средней кавалерии (кирасирских или драгунских) по 5 эскадронов и гусарского полка из 10 эскадронов.Артиллерийская бригада состояла из артиллерийских рот по 12 орудий.Так как численность егерского полка к к пехотному относилась как 2 к 3, то численности 2-х типов дивизий относились как 5 к 4. Отсюда дивизия 1-го типа имела 5 рот пешей артиллерии, а 2-го типа – 4 роты. К ним добавлялась рота конной артиллерии.Таким образом, в дивизии с 7-ю полками пехоты артиллерия состояла из 2 тяжёлых, 3 лёгких и 1 конной роты, а в дивизии с 6-ю полками пехоты - из 2 тяжёлых, 2 лёгких и 1 конной роты.Казачий отряд, входивший в почти каждую дивизию, состоял из 2-х полков по 5 сотен.В отличие от Франции, вся русская кавалерия распределялась по дивизиям из всех родов войск, и резервная кавалерия отсутствовала.Так было и в союзной прусской армии, дивизии которой состояли из двух пехотных и одной кавалерийской бригад, а также (кроме резервных дивизий) из отряда лёгких войск, в австрийской армии называемого «бригадой авангарда», обычно состоящего из полка легкой кавалерии и батальона легкой пехоты.Изменения во время и после войны 1806–1807 гг.В 1806 году штат егерских полков сравнялся с пехотным.Два варианта дивизий сильно различались между собой по соотношению пехотных и егерских полков: 6 к 1 и 2 к 1. Из них был выбран 2-й, для чего большое число пехотных полков переименовали в егерские.Вместо прежних гренадерских батальонов, по одному в пехотном полку, в каждом батальоне одна из 4-х рот стала гренадерской, а её половина — 2-й взвод — стрелковым, то есть лёгкой пехотой в составе линейного батальона.Из 3-х батальонов каждого полка пехоты 2-й стал запасным, используемым для подготовки пополнений, кроме его гренадерской роты. В дивизии из 6-ти полков эти роты составили 2 сводно-гренадерских батальона по 3 роты, соединявшиеся в сводно-гренадерские бригады и дивизии, предназначаясь служить резервами армий.Теперь полк имел 2 действующих батальона, а дивизия из 6-ти полков – 12. Артиллерия дивизии была уменьшена до 3-х рот (1 тяжелой и 2 легких, 36 орудий).В кавалерийских полках каждый 5-й эскадрон назначен запасным (для тяжелой и средней кавалерии – 1, для легкой – 2).Учреждены рекрутские депо (кроме гвардии и гренадерских полков): в пехотных полках — по 3 роты, составлявшие 4-й (резервный) батальон, в кавалерийских — 1 или 2 эскадрона, в зависимости от количества эскадронов полка. Депо пехотной дивизии составляло 2550 человек. Они обучали рекрутов, формировали пополнения и новые части.Из дивизий выведена кавалерия и казаки, и они стали пехотными.Созданы пехотные корпуса из 2-х пехотных дивизий и полка легкой кавалерии (24 батальона и 8 эскадронов).Иллюстрация к разделу об изменениях в структуре армии после кампании 1806–1807 годов.Созданы кавалерийские корпуса из 2-х бригад средней (по 2 полка), и полка легкой кавалерии, всего 24 эскадрона и роты конной артиллерии.Созданы две кирасирские дивизии из пяти полков каждая, объединённых в две бригады — по два и три полка. Долю легкой кавалерии, считая, что её могут заменить казаки, снизили в пользу средней. Во время войны это оказалось ошибкой, из-за недостаточной дисциплины нерегулярных войск.Изменения в ходе войны 1812 г.В результате нехватки полков легкой регулярной кавалерии, все они были выведены из состава пехотных корпусов.Так как русский батальон в 740 человек был слабее французского в 840 человек, были введены «сильные» батальоны, имевшие по штату 1000 человек.Кавалерийские полки в 4 эскадрона по 150 всадников оказались слабы, а полки легкой кавалерии в 8 эскадронов (в 2-х батальонах) громоздки. В декабре 1812 г. все кавалерийские полки были переведены в 6 действующих эскадронов и один запасной, а состав их взводов увеличен с 32-х до 40 рядовых. Созданы кавалерийские дивизии из 2-х бригад по 2 полка (24 эскадрона и рота конной артиллерии), которые попарно объединялись в кавалерийские корпуса.Иллюстрация к разделу об изменениях в организации кавалерии в 1812 году.Особенности организации армии и вытекающие из неё недостаткиПехота.В батальоне линейной пехоты стрелки составили половину гренадерской роты, что тактически не было оправдано. Это сказывалось на обучении, а их взводом командовал младший офицерский чин, не имевший опыта для самостоятельных действий, потому взвод не отдалялся далеко от своего батальона, в отличие от французских стрелковых подразделений.В отношении своих стрелков Наполеон писал: «разве, когда вольтижеры посылаются в авангард или для прикрытия флангов и обозов, остальные ... роты батальона могут отказаться от высылки застрельщиков и допустить, чтобы пули вражеских стрелков поражали их ряды? … в больших сражениях вся первая линия рассыпается в стрелки».В 1805 г. егерские полки являлись легкой пехотой, часть которой вооружалась нарезными ружьями, более точными и дальнобойными, но менее скорострельными и более сложными в применении, требовавшими меткости и высокой психологической устойчивости стрелков. Численность 20 егерских полков к 90 пехотным относилась примерно 1 к 6,75.Но русские «…не придавали особого значения огню; тем в большей мере выступало значение атаки в штыки» (Леттов-Форбек, «1806 год».) Количество учебных выстрелов в год для егерей равнялось шести (в пехотных полках — трём), тогда как в лёгкой пехоте Франции и германских государств — 40, а в Англии — 60.Суворов в свое время не пренебрегал стрельбой: «стреляй редко, да метко». Но позже победило нежелание тренировать стрельбу, чтобы привычка к ней не мешала штыковой атаке. Это было связано и с низкой точностью индивидуальной стрельбы, и желанием экономить на зарядах, и со снизившимся качеством офицеров. В 1806 г. егеря перешли на штат линейной пехоты, в 1808 г. отказались от построения легкой пехоты в 2 шеренги, а нарезные ружья в их ротах остались лишь у унтер-офицеров и 12-ти рядовых. (Во Франции они тоже остались лишь у унтер-офицеров в «легких» полках пехоты).К 1812 г. егеря стали 1/3 частью пехоты, отбор в которую производился по малому росту, дающему меньшую цель вражеским стрелкам. Это снизило рост призываемых рекрутов, а обучение егерей сделало их «видом усредненной пехоты, уже потерявшей большую часть навыков импровизационной тактики легкой пехоты XVIII в, … выполнявшей ряд функций … при необходимости … линейной пехоте доступной». - И.Э. Ульянов «Эволюция наставлений по подготовке егерей в России и егерское учение в 1812 г.».Наполеон придерживался иного принципа и писал: «с тех пор, как пехота избавилась от пик, вся она сделалась легкой и получила назначение действовать в качестве застрельщиков … Все различие состояло в том, что егерские батальоны набирались из жителей горных областей и сыновей лесничих». В его армии легкие полки пехоты больше оставались как дань традиции.В цепи егерей между их парами было 2–5 шагов, против 15-ти шагов в ротах вольтижеров, что несло егерям лишние потери. В 1813 г. Барклай-де-Толли приказал снизить число высылаемых в стрелки егерей, что говорит об их переизбытке как рода пехоты.Уменьшение действующих батальонов в полках пехоты до 2-х сократило бригаду с 6 до 4-х батальонов, снизив ее тактическую гибкость (число построений в бою).Иллюстрация к разделу о структуре и тактике русской пехоты.Сводно-гренадерские дивизии, имея в батальонах 3 роты вместо 4-х, нарушали единообразие пехоты. После Бородино их расформировали, и их личный состав пошёл на укомплектование других частей.Лишившись кавалерии, пехотный корпус перестал быть самодостаточным соединением. Задачами кавалерии корпуса были: разведка, связь, охранение, поиск продовольствия (фуражировка), то есть, она была глазами, ушами и кормильцем пехоты. Теперь, действуя отдельно от главных сил, корпус не мог видеть окрестности, а из-за трудностей в сборе продовольствия падала скорость его движения.Отдельно действующему пехотному корпусу можно было временно придать кавалерию, но не было гарантии, что это будет сделано: у 9-го корпуса Олсуфьева при Шампобере в 1814 г. кавалерии не оказалось. Кроме того, теперь пехотные генералы не получали опыта использования кавалерии.Кавалерия.Наполеон считал кавалерию лучшей частью русской армии. В ней был лучше поставлен уход за лошадьми, тогда как во французской армии он считался худшим в Европе. Русские лошади к тому же были менее чувствительны к качеству и количеству корма.В ходе войны русская кавалерия была собрана в мощные кулаки, за счет того, что пехота осталась без кавалерийских подразделений.Как род войск, кавалерия не была способна к обороне, и могла действовать не на любой местности, и эффективность ее действий часто зависела от оказания ей поддержки, или от мобильности пехоты.Артиллерия.«Русская артиллерия обладает самой мощной характеристикой. Ни одна другая армия не передвигается с таким количеством орудий, и ни в какой другой армии она не находится в лучшем состоянии оснащения и не обслуживается более доблестно.» (Генерал Р. Вильсон, представитель при русской армии.)Еще Вильсон писал: «(Русские) артиллеристы — лучшие из всех, и унтер-офицеры им под стать, но артиллерийские офицеры низшего ранга не заслуживают такого же отношения, как в других европейских армиях, поскольку их образование не столь тщательно продумано, а служба не поощряется в той же мере. На их долю выпадают труд и ответственность, но честь (то есть награда) им отнюдь не гарантирована.Какой-нибудь любимый офицер, совершенно несведущий в науке и практике артиллерии, часто в день боя назначается на этот день командовать их батареями, и в депешах, данных ему, отдается должное службе, которая зависела от длительных предыдущих систематических мероприятий и кропотливого внимания, с которыми он никогда не был знаком: непригодность, унизительная для корпуса, вредная для отдельного артиллерийского офицера и серьезно вредящая общим интересам». К 1812 году русская артиллерия была одной из лучших по качеству своих орудий, превосходила любую другую по их числу на 1000 штыков, а доля тяжелых орудий в ней была наивысшей. Ее называли лучшей среди артиллерий союзников. Но русские батареи в 12 орудий были самыми большими и громоздкими среди ведущих армий Европы.Число орудий в батарее ограничивалось способностью офицера эффективно ими управлять. Обычно они состояли из 8 или 6 орудий. Батареи в 6 орудий были наиболее мобильны и легко управляемы, и были приняты в Англии, в Польше, Баварии, Саксонии, Вестфалии и, наряду с 8-орудийными, в Австрийской империи.Батареи в 8 орудий были сильнее, и про них Наполеон писал: «…хороший капитан может командовать этими орудиями … Если же батарею составить из меньшего числа орудий, то в целом увеличится число кузниц, отвозов и запасных лафетов.»Во Франции были приняты 8-орудийные пешие батареи и 6-орудийные конные.В русской артиллерии считалось, что одна полевая кузница достаточна для 12 орудий в роте, то есть ее структура была выбрана по соображениям уменьшения стоимости и сокращения числа старших офицеров.Найти позицию для 12 орудий на пересеченной местности было сложнее, чем для батареи из 8-ми орудий. Она могла своим огнем задавить батарею в 8 орудий, но и сама являлась лучшей целью для 2-х батарей противника. Сменить позицию, управлять огнем - для нее было сложнее при одинаковом качестве командира.Под Фридландом французские батареи генерала Сенармона смогли приблизиться к русским рядам и стреляли по ним в упор - менее мобильная русская батарея не смогла бы действовать подобным образом. Все батареи — от 6 до 12 орудий — делились пополам: пока одна из них стреляла, другая могла менять позицию.Когда в 50-х годах русская артиллерия перешла к батареям в 8 орудий, французы уже перешли к 6 орудиям, не только для конных батарей, но и для пеших - уменьшение числа орудий в батарее было медленной, но общей тенденцией.Клаузевиц писал: «артиллерия самый малоподвижный род войск, и его избыток делает армию тяжеловесной, и склонной к обороне».Тяжелая артиллерия имела больший обоз, чем легкая, и высокая доля русских тяжелых орудий снижала подвижность тыла, еще больше усиливая ее «тяжеловесность и склонность к обороне».Если русской дивизии надо было пройти через лес или пересеченную местность, то её многочисленная тяжелая артиллерия ограничивала ее маневренность. Поэтому редко применялись обходные действия, а атаки велись преимущественно фронтально.Вся артиллерия корпуса находилась в его дивизиях, и собственного артиллерийского резерва он не имел.Но в 1809 г. австрийской пехотной бригаде, а с 1813 г. и прусской придавалось по легкой батарее в 8 орудий, что позволяло не стеснять пехоту в маневре. Остальная артиллерия, включая тяжелую, находилась в подчинении корпуса.Русской пехотной бригаде, кроме егерской, из дивизионной артиллерии часто придавалось по 2 легких орудия на каждый батальон, но русская бригада была вдвое меньше немецких бригад и численно невелика для самостоятельных действий.По Клаузевицу, по составу и организации артиллерии русскую армию можно было назвать преимущественно оборонительной. Изменения после окончания войны.В 1815 г. по результатам войны в типовом корпусе стало 3 пехотных и кавалерийская дивизии (36 полевых батальонов и 24 эскадрона).Но Клаузевиц писал: «корпуса, когда они достигают большой численности, от 30 000 … человек, лишь в редких случаях будут занимать одно нераздельное расположение».Оттого они и в бою редко действовали в полном составе. В Крымской войне русские корпуса (49 батальонов, не считая сапёрного батальона), не действовали в полном составе ни разу, что привело к их расформированию после ее окончания. Когда же корпуса были восстановлены, то вначале имели 24 батальона.Кроме того, большие корпуса делали армейскую структуру избыточной и неудобной. Клаузевиц писал, что при менее чем пяти составных частях армия становится не гибкой.Принцип организации армии и сравнение её структур 1806 и 1812 годовВ строительстве русской армии можно предположить принцип: найти фактор, который даст превосходство, и передать ему все доступные ресурсы.Здесь этими факторами были: увеличенная численность артиллерии, ставка на штыковой удар, увеличенное количество егерей, мощь объединенной кавалерии. Но армия не рассматривалась, как единая система, в которой изменение одного свойства влияет на другие, отчего улучшение одного фактора ухудшало другие, и возникшие недостатки компенсировали выигрыш.Эти традиции перешли и в Советскую армию: перед ВОВ в танковых корпусах было много танков, но на эти танки было недостаточно пехоты, артиллерии и автотранспорта.Эта традиция поддерживалась и во флоте: например, в проекте крейсера «Новик» к войне 1904 года ради высокой скорости пожертвовали мореходностью, и потому его рекордная скорость была редко достижима на Тихом океане, и качеством орудийной платформы (способностью вести точный огонь), и толщиной бронирования. В это время у немецких легких крейсеров была не такая высокая скорость, зато более мощное бронирование: без выдающихся качеств, зато ни одно из них не было забыто.Таким образом, беря в рассмотрение только один аспект, полагая его главным, ухудшали прочие. В других странах большее внимание уделялось балансу боевых качеств. Это, по-видимому, не зависело от времени и политического строя.Его можно назвать «отсутствие системного подхода». Когда мы касательно 1904 года пишем о кораблях, при том не желая видеть системных ошибок - не «ошибок глупых адмиралов», а ошибок, способных передаваться к нам, - это то же самое. «Глупые адмиралы» чаще были скованы ими, и не могли действовать иначе. Офицеры в современной армии состоят из людей такой же культуры, как и мы, и потому мыслят так же. Подобное мышление может не исправиться обучением в военном училище, потому что оно формируется раньше.До XX века такой подход был терпим, так как большую роль играло качество войск (Фридрих II говорил, что русского мало убить, после этого его нужно еще повалить). Но позже возросла роль эффективной организации войск, баланса вооружений, качества управления и планирования.А ведь победа 1812–1815 годов опиралась именно на системный подход и планирование: данные миссии полковника А. И. Чернышёва о составе и возможностях французских корпусов и предложение полковника П. А. Чуйкевича на истощение сил противника, и действия Александра I, как координатора позволили воплотить ее в жизнь. И решение о заграничном походе было вынужденным шагом: для удержания своей власти Наполеон не мог оставить всё как есть: по прибытию в Варшаву он уже спрашивал о возможности создания новой армии для второго похода. Однако навык системного планирования затем оказался во многом утрачен.Возвращаясь к организации войск, негативную роль в то время играло желание найти источник экономии, не жертвуя красотой строя. Прежде Потемкин считал неоправданно дорогой форму гусар, превратив их в легкоконников, а тесаки бесполезным оружием пехоты. Но и гусар, и тесаки вернули при Павле I, тогда как в австрийской армии тесак приобрел форму, удобную для хозяйственного применения. Экономию дало бы и увеличение численности полков вместо формирования новых.Преимущества новой организации перед прежней состояли в том, что:[list=1]стало больше стрелков, причем для них снизился рост призываемых рекрутов.структура дивизий стала единообразной.созданы кавалерийские корпуса.введены запасные подразделения.Но при этом:[list=1]егеря из легкой пехоты заняли положение между легкой и линейной, какой у Франции фактически была вся пехота.были приняты элементы неудачной (о чем будет сказано позже) двоичной структуры: 2 батальона – полк, 2 кавалерийские бригады – дивизия, 2 дивизии – корпус.в начале войны пехотные корпуса были лишены кавалерии, потому что легкой кавалерии оказалось недостаточно, их полки оставались избыточны, а число их мало.запасные и резервные части были избыточны числом: в полку пехоты они составляли 6 рот из 15-ти, и до войны пошли на формирование дивизий с номерами, начинавшихся с цифры 28.В целом новая структура дала немногим меньше минусов, чем плюсов.Далее я расскажу о тактике того времени, и в соответствии с ней, какие элементы организации лучше подошли бы русской армии - в той мере, в какой организация вытекает из тактики.II. Тактика времён Наполеоновских войнТактика уровня батальона.Батальон действовал в одном строю, в области прямой видимости своего командира. Если в нем было более 5-ти рот, то они попарно объединялись в дивизионы.Иллюстрация к разделу о боевых порядках батальона.В бою большой батальон побеждал малый, зато имея лишний батальон, можно было получить преимущество, атаковав с фланга. Малым батальоном было легче управлять, он быстрее исполнял команды, но быстрее стачивался в боях, и тогда личным составом наиболее пострадавших батальонов пополняли соседние. Но большие батальоны обходились армии дешевле в содержании. В России, при ее больших расстояниях, батальоны чаще имели больший некомплект, так как медленнее приходило пополнение.Линейная пехота строилась в 3 шеренги. В бою прежде первая из них опускалась на колено, и стреляли все три. Теперь, в условиях маневренного боя, первые 2 шеренги вели огонь, 3-я заменяла в них выбывших и поддерживала их в рукопашной. Кроме того, линию из 2-х шеренг прорывала кавалерия. «В двух шеренгах сила, в 3-х - полторы силы» (Суворов).При построении батальона в линию, лучшие роты, гренадер и стрелков, строились на более уязвимых флангах, и русская гренадерская рота для этого делилась пополам.Линия была наиболее удобна для стрелкового боя, но ломалась при быстром движении, ей было сложно делать повороты, а ее фланги были уязвимы, особенно со стороны кавалерии. Потому для движения более подходили колонны.При приближении к противнику, колонна была обязана развернуться в линию, что не всегда выполнялось в атаке, многие офицеры считали перестроение перед фронтом противника опасным, или не хотели терять время. Атака в колоннах приводила к очень большим потерям от огня противника, но если колонна выдерживала огонь, то прорывала линию.В стрелковом бою колонна всегда проигрывала линии. В фильме «Ватерлоо» показано, будто английские солдаты, спрятанные во ржи, по рядам вскакивали и стреляли, но в реальности они дали залп и кинулись в штыки, а показанный в фильме порядок - художественный вымысел: он не применялся и был практически невозможен:Мушкет заряжался с дула, в положении сидя зарядить его можно с большим трудом и очень медленно. Для этого его пришлось бы держать едва ли не параллельно земле, для чего не было места в тесном строю.При стрельбе случались попадания в спину передних шеренг от неопытных стрелков из задних, и так, как показано в фильме, это происходило бы на порядки чаще.Синхронизация в бою недостижима. В тишине на плацу отрепетированный строй ещё можно поддерживать. Под артиллерийским огнём, в дыму, шуме, среди убитых и раненых — координация между отдельными шеренгами была невозможна.В колонне батальона из 4-х рот, его роты стояли одна за другой, каждая в 3 шеренги, образуя 12 шеренг. В русской колонне роты обычно вздваивались в 6 шеренг, что давало 24 шеренги, увеличивая чувство взаимной поддержки. Но этот строй был уязвим от артиллерийского огня, так как ядро могло пробить все ряды с первого до последнего. «Хотя (русский) штыковой бой быль рішительнымь, но производимый вь густыхь, мало подвижныхь массахь, онь приводиль кь значительнымь потерямь оть артилерійскаго огня.» (Леттов-Форбек, «1806 год»).Военный теоретик Жомини отдавал предпочтение батальону из 6-ти рот. Его колонна строилась в 2 роты по фронту и 3 в глубину, и потому её построение было тоньше и несло меньшие потери от огня артиллерии.Иллюстрация к разделу о построениях пехоты.Для защиты от кавалерии пехота применяла каре: полый четырехугольник. В стрелковом бою каре проигрывало линии, так как в любую сторону могла стрелять лишь часть его ружей. (Русская армия имела 2 типа каре: из них «каре против кавалерии» удваивало боковые стороны, теряя форму квадрата.)Каре могло развернуться углом в сторону противника, как при Ауерштедте или Ватерлоо, увеличивая число стреляющих ружей, при этом теряя в мобильности.Иллюстрация к разделу о пехотном каре.Батальон из 6-ти рот перестраивался из колонны в каре в 2 раза быстрее, чем батальон из 4-х рот, и при равной с ним численности, передняя сторона его каре содержала на 1/3 больше ружей, за счет более коротких боковых сторон.Чтобы нести меньшие потери и улучшить манёвренность, для русской армии было бы лучше вернуться к батальону из 6 рот, каким он был до разделения пехотного полка на 3 батальона, в котором наряду с гренадерской и 4-мя мушкетерскими появилась бы стрелковая рота. В нем было оптимально 1000 человек, так как больше - громоздко и сложно управляемо (маршал Ней так считал даже о прежнем французском батальоне в 960 человек, правда, состоящим из 8-ми рот), а батальон меньшей численности быстро стачивался в боях. Взаимодействие нескольких батальонов.Во французской армии во время революции применялась смешанная система - когда батальоны на флангах образовывали колонны, а в центре формировали линию.Позже вся первая линия состояла из батальонов, перестроенных в линию, причем в ранние времена они рассыпались в стрелки, вторая линия состояла из колонн.Иллюстрация к разделу о взаимодействии нескольких батальонов.Особенности легкой пехоты.Легкая пехота обычно применяла 2 шеренги, либо рассыпной строй из пар стрелков. В паре стрелков один стрелял, другой заряжал оружие. Потерявший свою пару отходил к соседней. Половина батальона строилась в сомкнутых шеренгах позади стрелков, для смены их, обычно через 2 часа, и чтобы те при опасности могли к ней отступить. Самым страшным противником легкой пехоты была кавалерия. Если времени отступить не было, при атаке кавалерии стрелки сбивались в кучки по 4 человека, затем 8, 16 и т.п.Боевой порядок батальона легкой пехоты.Выполняя более сложные задачи, легкая пехота считалась элитной, имела лучший состав, чаще меньшее число людей в ротах, но равное, или даже большее число унтер-офицеров, чем у линейной пехоты.Практика показывала, что оптимальным подразделением для легкой пехоты был батальон. В русской армии существовали бригады легкой пехоты. Такие соединения выполняли наиболее сложные задачи: вместе с кавалерией составляли авангард или арьергард, завязывали бой, действовали в лесной и труднодоступной местности, в отрыве от основных сил, защищали наиболее уязвимый фланг.Они были оправданы в том случае, если они обучались по отдельным наставлениям, имели лучшее вооружение и укомплектовывались отборными людьми, в конце XVIII века — жителями лесов с запада Белоруссии, еще до армии привычными к жизни в лесу и точной стрельбе.Были разногласия, какое качество для легкого пехотинца является главным: способность быстро маневрировать, или вести точный огонь. Совместить эти 2 требования массово не получалось. Французы и русские склонялись к первому назначению, а немцы и англичане - ко второму. В обоих случаях требовался отборный состав, но во втором случае его имелось намного меньше.Но когда егеря стали третьей частью русской пехоты, стало невозможно укомплектовать их отборными людьми (это далеко не всегда удавалось и раньше). Кроме того, такому большому подразделению, как егерская бригада, часто приходилось действовать, как обычная пехота.Таким образом, русские егеря, как легкая пехота, все более упрощались, а тяжелая пехота постепенно осваивала приемы легкой. К 1830 году разница между ними исчезла. Это дало основание в 1850-х годах Энгельсу написать в обзоре европейских армий: «в России нет легкой пехоты», хотя к тому времени половина русских пехотных полков формально имели приставку «егерский».А как было дело в других армиях? В Пруссии после 1806 года легкие (фузилерные) батальоны вошли в состав пехотных полков, в качестве третьих батальонов. Их командиры имели большую самостоятельность, чем командиры остальных 2-х линейных батальонов. В бою фузилерные батальоны выдвигались в первую линию бригады. Со временем, как и в русской армии, разделение между линейными и фузилерными батальонами все более сглаживалось.В армиях некоторых немецких государств и в Австрийской армии 1866 г. батальоны легкой пехоты придавались пехотным бригадам. В армии Веллингтона в Испании в каждой бригаде пехоты появилась дополнительная рота стрелков, а в каждой бригаде союзной ей португальской армии, которую организовали англичане - батальон кассадоров (стрелков). Вероятно это было лучшим решением.Вероятно, в русской армии лучше было бы в каждую пехотную бригаду из 2-х полков включить батальон егерей. Это способствовало бы большей гибкости и позволило бы командирам бригад меньше придерживаться формализованных боевых строев, и сохранить для егерей отдельный порядок комплектования и обучения. Что же до собственно егерских полков, было бы лучше оставить их всего 1 - 2, для отдельных направлений и задач, зато комплектовать и обучать их, как отборные части.Особенности кавалерии.Но едва проглянет день,Каждый по полю порхает;Кивер зверски набекрень,Ментик с вихрями играет.Конь кипит под седоком,Сабля свищет, враг валится…Кавалерия — это род войск, дававший армии мобильность, но не способный удерживать позицию. Если ей требовалось ее защищать, то единственный способ это сделать — контратаковать самой, потому что кавалерия, стоящая в строю, опрокидывалась численно меньшей атакующей кавалерией.Наполеон, как сторонник решительного наступления, писал, что в действующей армии кавалерия должна составлять ¼ часть пехоты. Иного мнения придерживался Клаузевиц: он писал, что так как эскадрон кавалерии в 150 сабель, батальон пехоты в 800 штыков и артиллерийская батарея в 8 орудий в содержании стоят примерно одинаково, то лучше иметь лишний батальон пехоты, чем эскадрон кавалерии, в 5 раз меньший по численности, и в будущем соотношение родов войск должно измениться в сторону уменьшения кавалерии.В бою кавалерии с пехотой соотношение их сил было двояко: если пехота была в рассыпном строю, то кавалерия ее частично вырубит, а частично рассеет, сама будучи в 10 раз меньшем числе. Около Березины в стрелковую цепь была рассыпана целая русская дивизия, так по замыслу местность должна была защитить ее от кавалерии. Ее атаковал французский кирасирский полк, и взял в плен несколько тысяч человек.Но если пехота была в строю, то кавалерия почти ничего не могла с ней сделать. Иногда прорвать ее каре удавалось кирасирам или уланам, вооруженным пиками, но атака другой кавалерии на каре пехоты в 90% случаев оказывалась неудачной. «Люди у меня были сорви-голова, наезжены лихо, оружием владеть мастера, прокопчены до костей, и так приметались ежедневными стычками к нападениям, что слушались слова начальника пуще пули неприятельской; со всем тем атаковать опытную пехоту кавалерией - заставит хоть кого прыгать ретивое… В ста шагах я скомандовал «Марш -марш!» - и с поднятой саблей кинулся на рогатку штыков … густой батальный огонь покатился вдоль фасов, - он развеял наш фронт как пух. Кони смешались, на раненых натыкались здоровые, мы принуждены были обратиться назад. Картечь и штыки - нестерпимые вещи для лошадиной натуры. Три раза еще мы порывались пробить каре, и три раза были отбиты…» (Из книги Аллы Бегуновой «Сабли остры, кони быстры»)Часть кавалерии придавалась отдельным соединениям, другая составляла «кавалерийский резерв» армии. В русской армии, как видим, до 1806 года вся кавалерия представляла первую, а с 1812 по 1815 год — вторую. Мы склонны кидаться из крайности в крайность.Кавалерия пехотного соединения в походе вела разведку и сбор продовольствия, в отступлении прикрывала отход, так как противник, опасаясь конной атаки, был вынужден продвигаться не торопясь.По Наполеону, при пехоте было бы достаточно 1 кавалериста на 25 пехотинцев. В бою кавалерия находилась в резерве своего соединения. На ближайшее кавалерийское соединение ему нельзя было рассчитывать: рядом такого могло не оказаться, либо оно решало бы собственные задачи. А удобный для конной атаки момент, когда ряды противника расстроятся, быстро проходил. Зато сила удара кавалерии, нанесенного в этот редкий момент, была несоизмерима с ее численностью. Под Ватерлоо небольшая английская кавалерийская бригада, ударив в нужный момент, разгромила половину французского корпуса Д’Эрлона. Отсюда видно, каких потенциальных возможностей лишились русские корпуса, когда у них была изъята кавалерия. В английских корпусах при Ватерлоо было так же, но для этой кавалерийской атаки время было выбрано правильно.Стратегическая кавалерия выполняла те же задачи, что и кавалерия корпуса, но в масштабе всей армии. Кроме того, она позволяла временно усиливать кавалерией тот или иной корпус, тогда как передача подразделений из своего корпуса в другой ухудшала управление этими соединениями.Как одна из рекомендаций военного теоретика Жомини, было соотношение между кавалерией пехотных соединений и «резервной» кавалерией, как 1 : 1.Также Жомини писал, что кавалерийский полк должен состоять из 4-х или 6-ти эскадронов. Во французском кавалерийском полку было 4 эскадрона по 160 - 200 человек (число менялось в разное время), а эскадрон, как писал Наполеон, должен соответствовать батальону в пехотном полку.До декабря 1812 г. русский эскадрон состоял из 150-151 всадника, при 128 рядовых; позже — из 186 всадников и 160 рядовых; в Пруссии - из 155 всадников, из которых 120 рядовых, и 12 рядовых 1-го класса.Большие эскадроны были неудобны для маневрирования. Идеальный эскадрон имел 100 человек, но был слишком слаб. Часто эскадроны делились на 2 роты, до 100 человек каждая.Для русского кавалерийского полка было оптимально иметь 6 эскадронов, так было при Потемкине, и стало в конце 1812 года. Но было желательно передать корпусам около половины кавалерии, как произошло после 1815 года. Так распределение было и во французской армии 1815 года, если брать всю армию в целом, а не только Северную армию, в командование которой вступил Наполеон. Пример взаимодействия разных видов кавалерии в атаке.Бригады авангарда.В армейских корпусах численность кавалерии была сравнительно невелика. Но в разное время разные армии пытались создать смешанные подразделения из пехоты и кавалерии, примерно в равном численном соотношении, которые в австрийской армии назывались бригадами авангарда, в Пруссии - легкими войсками такой-то дивизии.Они были удачны в походе, что подчеркивает это название, но на поле боя у пехоты и кавалерии были разные задачи, и смешивать их было неоптимально. А в мирное время, вместо обучения каждого своей тактике, они обучались бы взаимодействию друг с другом, в процессе которого терялись сильные стороны каждого из этих родов войск.Более рационально было временное объединение кавалерии и пехоты под определенную задачу.Большие соединения и управление ими.Войска на поле боя чаще строились в 2 линии, которые в теории должны были сменять друг друга, вздваивая ряды для прохода, обычно через 2 часа. Так, Кутузов перед Бородином обещал полкам, стоящим в 1-й линии, что их «будут сменять каждые 2 часа, как часовых».Линии менялись из-за засора мушкета нагаром при стрельбе, когда его скорострельность падала в несколько раз, для пополнения боезапаса, и из-за усталости. Но на практике в бою это делать было сложно и опасно.Пехотные соединения в 2-х линиях батальонных колонн.Двоичная структура войск (бригада из 2-х полков, дивизия из 2-х бригад, корпус из 2-х дивизий) позволяла на любом уровне управления сформировать 2 линии.Но у этой структуры были значительные отрицательные стороны:[list=1]ее действия были шаблонны;командир половины подразделения всегда находился под контролем, что было удобно для военной бюрократии, но при этом у офицера воспитывалась безынициативность и догматизм, которые оставались, когда он сам становился командующим, таким образом, они пропитывали все уровни командования. (Отличившийся в Венгерском походе 1849 г. генерал Панютин говорил, что «своим успехам он обязан единственно тому, что всегда располагал (свою) дивизию в 1-й рекомендованный порядок» - это были 4 линии по 4 батальонных колонны. Считающийся лучшим командиром корпуса, генерал Данненберг, запросил у царя Николая I, какое место в боевых порядках корпуса должен иметь входящий в него батальон стрелков - место которого, как предполагалось, выберет в зависимости от обстоятельств командир корпуса.)отданный приказ проходил большее число промежуточных инстанций, что приводило к его задержке.Клаузевиц писал: «две подчиненные единицы являются самой негибкой структурой».В ходе войны появилась 3-я линия, которая должна была либо страховать первые две во время их смены, либо служить им резервом. В 3 линии строились французские дивизии при Бородино, и прусские бригады с 1813 г.У прусских бригад на схеме вверху (надпись Prussians): в 1-й линии 2 фузилерных батальона от 2-х полков, перед ними батарея; во 2-й линии по 2 линейных батальона этих полков. В 3-й линии ландверный (ополченческий) полк из 4-х батальонов, за ним приданный бригаде кавалерийский полк.Рост числа управляемых единиц повышал их самостоятельность и гибкость соединения, но предъявлял повышенные требования к его командованию. Человек может управлять от трех до семи единицами одновременно, причем в стрессовой ситуации боя это число падает. Считается, что число 3 дает гарантию от потери управления. Этим объясняется переход к троичной структуре войск в 20-м веке, когда к 3-м основным подразделениям обычно добавлялось еще одно, специализированное.Полк имел 2 или 3 батальона (не считая депо — запасного подразделения, остающегося в тылу). При 4-х батальонах полком было уже сложно управлять. Наполеон в пехотном полку ввел 4, а перед Русским походом и 5 батальонов, но его командиры были профессионалами, воевавшими много лет, и в полку был хорошо развит штаб. Русские полки, которые к концу 1830-х годов также перешли на состав в 4 батальона, имели штаб проще. С точки зрения управления, полку было оптимально иметь 3 батальона, не считая батальона - депо для подготовки новобранцев, который оставался в тылу. Бригады, как правило, состояли из двух полков.Для соединений более высокого порядка, чем больше была их численность, тем больше управляемых единиц они могли иметь, так как с ростом численности для них медленнее развивались события на поле боя, а значит, у командующего было больше времени на принятие решений. Кроме того, с ростом численности соединения рос и его штаб, берущий на себя часть задач управления.Клаузевиц в книге «О войне» писал, что дивизиям из 20 000 человек предпочтительно состоять из 5-ти бригад (составных частей). Примеры соединений из 5-ти составных частей:Прусский корпус 1813 – 1815 годов: 4 пехотных бригады и резервная кавалерия (2 - 3 бригады).У Наполеона под Ватерлоо в 1-м и 2-м корпусах: по 4 пехотных и 1 кавалерийская дивизии. Такой же состав у части французских корпусов в 1870 г.Русский корпус 1830 года: 4 пехотных и 1 кавалерийская дивизии.Русский корпус 1840-1854 годов: 3 пехотных, 1 кавалерийская дивизии, стрелковый батальон.Австрийский корпус 1866 года: 4 пехотных бригады и полк легкой кавалерии.Но соединения, которые имели 5 управляемых единиц, по численности были больше 20 000 и состояли из дивизий, либо, как в Пруссии, из больших бригад. В Австрийском корпусе 1866 г. было 4 больших бригады, а его кавалерийский полк в военное время по-эскадронно разделялся между ними, приводя число управляемых единиц до четырёх.Для корпуса число управляемых единиц чаще было не более 4-х, из-за сложности управления, и потому, что при 5-ти составных частях его было бы сложно временно усилить еще одним подразделением.Поэтому для русских пехотных дивизий было бы лучше сохранить 3 однородных пехотных бригады, бригаду легкой кавалерии из 2-х полков и артиллерийскую бригаду, как в варианте структуры 1806 года. При 3-х полевых батальонах в полку (и 1-м депо-батальоне для подготовки резервов) и усилении батальонов до 1000 человек ее можно было бы назвать корпусом. Похожий по структуре корпус 1815 года, но состоящий из дивизий, и с артиллерией, полностью распределенной по дивизиям, был слишком массивен, и заставил фактически отказаться от армейского звена - осталось только две армии, причем 2-я - из двух корпусов сокращенного состава. Но армейское звено было желательным для русской армии - в силу больших расстояний, разных театров и разных вероятных противников. Артиллерийская бригада такой дивизии/корпуса при переходе к батареям из 8 орудий могла бы состоять из 2-х батальонов по 3 батареи каждый и конной батареи. 1-й батальон (одна тяжёлая и две лёгкие батареи) был бы артиллерийским резервом, 2-й батальон из легких батарей распределялся бы по 3-м пехотным бригадам; конная батарея поддерживала бы авангард, а в бою служила мобильным резервом. Помимо этого, мог бы существовать артиллерийский резерв армий из батальонов, в котором в среднем на каждую дивизию (корпус) приходилось бы по тяжелой, легкой и кавалерийской батарее. Кавалерийский резерв мог бы состоять из корпусов по 3 бригады, а также батальона конной артиллерии из 2 - 3 конных батарей. КазакиКазаки являлись иррегулярной кавалерией, численностью более 100 000 человек. Казачий полк состоял из 5 сотен, у донских казаков около 115 человек (100 рядовых казаков). Два казачьих полка имели двойной состав, в 10 сотен.Казаки были наиболее пригодны к изматыванию противника, преследованию, нарушению снабжения, рейдам и засадам.Из казаков вышли знаменитые гусарские полки, но им самим не хватало дисциплины регулярных войск: они не всегда доносили сведения о противнике, могли забыть о своей задаче, увидя вражеский обоз, и не все их офицеры умели читать карты. Но они были наиболее подвижны, не будучи обременены обозом.Наполеон писал: «никогда … казаки не составляли авангарда в … русских войсках, потому что, кто говорит «авангард» или «арьергард», имеет в виду маневрирующие части» (Наполеон часто «глотал» слова и части фраз, и здесь имел в виду «маневрирующие по приказу», или «хорошо управляемые части»).Наполеон писал: «В этих полках ничто не стоит внимания, кроме самого казака: он … силен, ловок, сметлив, хороший кавалерист и неутомим. Он рожден на коне, … и на равнине представляет собой то же самое, что бедуин в пустыне…».Малорослые казачьи лошади делали лобовую атаку слабее, чем у регулярной кавалерии. Но французы считали, что именно казаки представляли наибольшую опасность для их конницы: «…Если кто-то хочет их поймать, они убегают; если кто-то хочет отдохнуть, он не может их прогнать; если кто-то выстраивает плотный строй, его окружают; если кто-то растягивает свой строй до такой же длины, как у них, они концентрируются раньше, чем кто-то успевает это заметить, и прорываются; если кто-то отбросит их назад сто раз, они всё равно вернутся, и наши лошади будут уничтожены этим».Иллюстрация к разделу о казачьих войсках.Казаки лучше себя проявляли, когда им позволяли пользоваться своей тактикой, поэтому их придавали регулярной кавалерии лишь эпизодически. Так как казачьих полков было великое множество, но они редко были полного состава, было бы лучше сократить их число, усилив их состав: 6 сотен по 120 рядовых казаков, а так как их полк остался бы слабее регулярного, в казачью бригаду следовало бы включить 3 полка.Ошибочны ли приёмы организации русской армии 1812 года?В то время, с одной стороны, многое, вплоть до формы, копировалось от французской армии. Но одновременно действовал другой принцип: отвечать на вызовы асимметрично, из тех ресурсов, что есть под рукой. Противник силён в манёвре — мы упираемся в непробиваемой обороне. Не хватает офицеров - делаем роты по 250 человек, где всего 4 офицера. Мало грамотных командиров — делаем ставку на штыковую атаку, где от офицера нужно не знание тактики, а команда и личный пример. А батареи ставим по 12 орудий - тоже «заплатка» под имеющиеся возможности.На коротком отрезке это работало. Маршал Ней в 1813 году доносил «…передайте императору, что я сражаюсь с русскими. Будь это пруссаки, я бы уже давно занял эту позицию». Мы опирались на то, в чём были сильны — на сплочённость солдат, на их готовность идти в ближний бой.Этот подход был самым простым, и помогал решить задачу на узком временном отрезке, но на дальнем загонял проблему вглубь и способствовал накоплению слабых мест.Возьмём штыковой удар. Русские солдаты предпочитали решительный рукопашный бой перестрелке. Это было преимуществом. Но со временем ружья становились дальнобойнее и точнее, и сопротивление противника увеличивалось. Но у нас продолжали держаться за формулу «пуля - дура, штык — молодец», и забывали вторую половину суворовского правила: «стреляй редко, да метко». У Суворова пехота могла идти в штыки и в 3-х шеренгах, неся меньшие потери, но для этого нужно было лучшее обучение офицеров и солдат, нежели атаковать в глубокой колонне в 24 ряда. В мирное время не развивали огневую подготовку, для чего как раз и требовалось лучшее обучение и более подготовленные командиры.Английский представитель при русской армии Вильсон резко критиковал русских офицеров вообще - с принципиальной оговоркой: лучшие офицеры после гвардии шли в Кавалерию и артиллерию, а линейная пехота оставалась «очень плохо обеспеченной» офицерами. Общая оценка: «офицеры как класс не были способны должным образом обучать тот прекрасный материал, который был в их распоряжении».Нехватку офицеров решили тем, что после изменения штатов в 1812 году в русской роте на 250 человек стало 4 офицера (1 на 62,5), в то время как во французской было на 140 - 3 офицера (1 на 46,6), в прусской на 205 — 5 (1 на 41). Число офицеров на одинаковое количество солдат у нас стало в 1,5 раза меньше, чем у Пруссии, и примерно на треть меньше, чем у французов, и индивидуальное обучение солдат неизбежно страдало.Чтобы компенсировать низкое качество подготовки младших офицеров, систему сознательно ограничивали: офицеров держали в узких рамках, не давая инициативы. Исключение — Кавказский корпус, где инициатива всё-таки требовалась.Но время шло, и война становилась сложнее. Теперь от командира требовалось не просто повести в штыковую, а быстро оценивать обстановку, уметь маневрировать, взаимодействовать с другими родами войск. Слабости нарастали постепенно, проявляясь и в 1853 и в 1878 гг. Наконец они ударили все сразу - в 1904 году - в том числе на флоте, где происходили аналогичные процессы. Когда-то Суворов писал подчиненному: «Вы генерал! Я за Вас отсюда решать не могу». Система после наполеоновских войн к этому не была готова: ключевые высшие должности заняли люди, которых самих отучали от самостоятельности. Инициатива ими не поощрялась — она воспринималась как помеха.После войны среди офицеров вспыхнул интерес к военной теории — в том числе под влиянием таких людей, как Денис Давыдов, с его ироничным «…Жомини да Жомини, а о водке ни полслова…». Но самой системе эта теория оказалась не нужна, и потому волна интереса поднялась и угасла.Армия получила импринт: «мы победили самого Наполеона и двунадесять языков без всего этого». Изменения стали трактоваться, как отход от традиций победы.В Пруссии тем временем формировался Генеральный штаб — институт, который не просто готовил офицеров, а системно анализировал войны, отрабатывал сценарии и создавал единый метод работы. В России вместо этого появилась школа колонновожатых — проект, который растил исполнителей, но не стал основой подготовки командных кадров для сложных операций.Военно-морской теоретик М.А. Петров сформулировал правило, действующее и на суше: «ни в чем не имея преимущества, победить нельзя». Здесь имелось в виду качественное преимущество.Большое численное преимущество - тоже качественное, но оно создается легче всего. Не оттого ли у Жукова постоянно требование дивизий, орудий, количества залпов: когда система отстает в качестве, она заменяет его количеством. У нас были генералы, не требовавшие непременно подобного перевеса, удачно воюющие, но символом Победы, а значит, примером для подражания, они не стали.Возвращаясь к теме, в 1812 году мы принимали временные меры за постоянные решения. Если бы это были «вынужденные компромиссы», то их пересмотрели бы после победы. Раз этого не произошло, это был не вынужденный, а самый простой путь.А был ли другой путь? Пётр I сделал ставку на перенимание военных приемов противника. Так же и японцы после революции Мейдзи, стали перенимать у французов, немцев, англичан, что произошло без издержек Петра.А как быть с асимметричным ответом? Его можно использовать тогда, когда освоил арсенал противника не хуже его самого, но выбираешь другой путь, более эффективный.Использованные материалы:Наполеон «Семнадцать замечаний на работу под названием «Рассуждение о военном искусстве», изданную в Париже в 1816 г.»Клаузевиц «О войне».Жомини «Стратегия и тактика в военном искусстве».Бескровный «Русская армия и флот в 19 веке».В. Пажитнев «Русская армия 1812 года. Устройство и боевые действия».И.Э. Ульянов «Эволюция наставлений по подготовке егерей в России и егерское учение в 1812 г.»Другие авторы: А. Бегунова, Леттов-Форбек «1806 год», и другие.Использованы иллюстрации и материалы с сайта «Napoleon, His Army and Enemies».Боевые расписания:Богданович. Боевые расписания французской и русской армий, 1812 год.Габаев Г. С. Роспись русским полкам 1812 года.Подмазо. Расписание русской армии 1812 г.К. Власов. Расписание Великой армии на начало русской кампании 1812 г.
Расчёт стоимости отправки груза
