Россия и Ближний Восток: возможные направления сотрудничестваВ первой статье цикла — «Атомная дипломатия: окно возможностей для России на Ближнем Востоке» — я писал о противоречиях между Эр-Риядом и Вашингтоном. С тех пор дело сдвинулось с места. 22 июля 2026 года американское Министерство энергетики объявило о подписании соглашения о сотрудничестве в сфере мирного атома. А 23 июля Дональд Трамп поставил новое условие: реализация сделки зависит от присоединения Саудовской Аравии к «Соглашениям Авраама», то есть от нормализации отношений с Израилем.
В августе документы поступили в Конгресс. Окончательного срыва сделки пока нет. Зато противоречие налицо: Вашингтон подписывает соглашение, а затем публично выставляет политическое условие, которое Эр-Рияд годами не принимает. Для наследного принца Мухаммеда бен Салмана (МБС) признание Израиля без подвижек по палестинскому вопросу грозит тяжёлыми политическими издержками. Объяснять этот поворот саудовскому обществу придётся ему самому.Раздел 123 американского Закона об атомной энергии регулирует ядерное сотрудничество. Его «золотой стандарт» предполагает отказ партнёра от обогащения урана и переработки топлива. Но соглашение с Эр-Риядом предусматривает возможность обсуждения обогащения после двухлетнего исследования — об этом свидетельствуют опубликованные документы, разобранные Arms Control Association. Ради саудовского рынка сам Вашингтон готов пересматривать прежние принципы.Здесь у России появляется пространство для манёвра. Атомный контракт обеспечивает работу на десятилетия: проектирование, строительство, топливо, сервис. Кто закрепится на саудовском рынке, тот надолго получит заказы для своей промышленности. Американцы добровольно место «Росатому» не уступят.МБС: модернизатор, которому нужен результатМБС сосредоточил в своих руках огромную власть, но именно он стал двигателем заметных социальных перемен. Расширились возможности женщин для работы и передвижения, появилась светская культурная жизнь, ограничено влияние религиозной полиции. По официальным данным, участие женщин в рабочей силе выросло с 22,8% в 2016 году до 33,5% в 2024-м. Для королевства это серьёзный сдвиг.Однако принц перестраивает государство быстро и сверху, полагаясь прежде всего на собственные решения. Отсюда дорогие прожекты. Зеркальный город The Line задумывался длиной 170 километров, но планы NEOM уже пересматриваются. По сведениям Semafor от 7 июня, на 2026–2030 годы предусмотрено около 16 млрд долларов возможных выплат за расторжение контрактов. Это расчётные выплаты, а не уже понесённые убытки. Но цена управленческих ошибок уже видна.Саудовской молодёжи уже мало отмены старых запретов. Нужны рабочие места, энергия и вода. Нужна и безопасность: дорогие американские самолёты и средства ПВО не избавили королевство от атак беспилотников и ракет, а война в Йемене обнажила пределы его военных возможностей.Концентрация власти повышает цену любой ошибки МБС. Ему нужны дополнительные партнёры, и Россия может стать одним из них. Но менять американского покровителя на российского Эр-Рияд не намерен. Саудиты привыкли работать одновременно с несколькими крупными державами.Урок «Аккую»: никакой стройки за российский счётПосле первой публикации читатели справедливо спросили: не получится ли ещё одна «Аккую»? Турецкая станция строится по модели BOO — «строй, владей, эксплуатируй». Россия несёт основную инвестиционную нагрузку и рассчитывает вернуть вложения во время эксплуатации. Такая схема привязывает миллиарды к политическим, финансовым и санкционным рискам в другой стране.16 октября руководство «Росатома» подтвердило намерение осуществить физический пуск первого блока до конца года. Но путь к первому киловатт-часу оказался долгим и дорогим. Вопрос о цене финансирования никуда не исчез.Повторять эту модель с Саудовской Аравией я считаю недопустимым. У Эр-Рияда есть деньги. Пусть королевство оплачивает этапы строительства, а Россия поставляет оборудование и специалистов. Авансы, гарантии, порядок пересмотра смет и ответственность за задержки необходимо согласовать заранее. Никаких российских государственных кредитов на строительство.Мне возразят: если МБС потеряет власть, стройку могут остановить. Верно. Поэтому важны оплаченные этапы, гарантии и права на поставленное оборудование. Новый правитель, возможно, предпочтёт достроить уже оплаченную станцию. Но это вероятность, а не гарантия.И ещё. Наш финансово-экономический блок слишком часто рассматривает внешнеполитические проекты отдельно от интересов отечественного производства. Нельзя требовать геополитических побед и не считать их цену. Дипломатия должна обеспечивать заказы заводам и экспортную выручку. Иначе за громкие успехи снова заплатит бюджет.Если в российскую смету попадут лишние посредники, раздутые накладные расходы и привычные аппетиты околопроектных структур, Эр-Рияд просто пойдёт к конкурентам. Саудиты умеют считать деньги. Нам тоже придётся научиться делать это без оглядки на чины и ведомственные интересы.Электроэнергия, вода и топливный циклРоссийское предложение следует начинать с серийного ВВЭР-1200: строительство под ключ, обучение саудовских специалистов, топливо и сервис. У «Росатома» есть зарубежный опыт. Для наших предприятий это заказы на годы вперёд.Саудовской Аравии атомная станция нужна далеко не только ради престижа. Королевство расходует углеводороды на внутреннее энергоснабжение, а значительная часть городского водоснабжения зависит от опреснения морской воды. По оценке CSIS, на опреснённую воду приходится более 70% питьевой воды, используемой в саудовских городах. Уязвимость береговых предприятий и водоводов — вопрос национальной безопасности.АЭС может обеспечить опреснители электроэнергией и снизить расход нефти и газа. Но потребуются ещё резервное питание, накопители воды и защищённые трубопроводы. Даже самый надёжный реактор не поможет, если остановлены насосы. Стоимость всей системы надо закладывать в проект заранее.Самое спорное место будущей сделки — передача ядерных технологий. Зачем России отдавать саудитам полный топливный цикл, который обеспечивает нашу конкурентоспособность? Считаю, что торговаться здесь нужно жёстко. На первом этапе — строительство, эксплуатация, обучение, локализация части оборудования и обслуживание в рамках международных обязательств. Обогащение урана и переработка отработавшего топлива требуют совершенно иного разговора: оценки рисков распространения, гарантий МАГАТЭ и самостоятельных межгосударственных решений.Долгосрочные поставки российского топлива сами по себе являются источником дохода. Не вижу причин добровольно лишать себя этого преимущества ради красивой церемонии подписания контракта.Есть и вопрос расчётов. Применение национальных валют может снизить зависимость от долларовой банковской инфраструктуры. Однако отказ от доллара не устраняет санкционных рисков: американский OFAC прямо разъясняет, что отдельные ограничения применяются и к операциям в других валютах. Поэтому платёжный механизм, страхование, логистику и законность поставок придётся проработать до первого транша.«БРЕСТ»: саудовские деньги для российского технологического рывкаМБС любит большие технологические проекты. И здесь я вижу возможность использовать его амбиции с гораздо большей пользой, чем в истории с зеркальным городом посреди пустыни. Россия развивает программу «Прорыв» с реактором БРЕСТ-ОД-300 на быстрых нейтронах и свинцовом теплоносителе в Северске. Её цель — отработка технологий замкнутого ядерного топливного цикла, при котором ядерные материалы после переработки могут снова использоваться в производстве топлива.В сентябре «Росатом» сообщил о завершении первого этапа бетонирования внутренней полости корпуса реактора. Монтаж и строительство продолжаются. До коммерческой эксплуатации ещё предстоит пройти испытания, подтвердить безопасность и экономические параметры всей системы. Но сама перспектива заслуживает внимания: меньше зависимость от добычи природного урана, повторное использование материалов, сокращение накопления отработавшего топлива.Замкнутый топливный цикл сам по себе не устраняет рисков распространения ядерных материалов: обращение с ураном и плутонием требует строгого контроля. Технологические преимущества «БРЕСТ» предстоит подтвердить испытаниями.Механизм я предлагаю вполне земной. Россия зарабатывает на серийных ВВЭР-1200. Часть доходов и новых производственных заказов работает на развитие собственного атомного машиностроения и программы «Прорыв». Саудовской Аравии можно предложить участие в будущих коммерческих проектах быстрых реакторов, когда их готовность будет доказана. О технологии следующего поколения стоит договариваться заблаговременно. Раздавать обещания о сроках и возможностях ещё не испытанного комплекса незачем.Именно такое промышленное развитие может укрепить российские позиции на мировом атомном рынке.От атомного контракта к большой региональной политикеЯ по-прежнему считаю, что ограничивать российско-саудовское сотрудничество одной электростанцией было бы близорукостью. У России есть связи с Тегераном, у Эр-Рияда — огромный региональный вес и логистические возможности. Развитие коридора «Север — Юг» через Каспий и Иран создаёт основу для новых транспортных маршрутов к Персидскому заливу. При участии саудитов к ним могут добавиться портовые и промышленные проекты.Однако между Ираном и Саудовской Аравией лежит Персидский залив. Нужны перевозки, терминалы, тарифы и соглашения о транзите. Одними хорошими отношениями правительств груз не доставишь.Здесь Россия конкурирует с другими державами. Китай в 2023 году содействовал восстановлению отношений Ирана и Саудовской Аравии. Его торговые возможности огромны. Москва может противопоставить им собственный опыт атомного строительства и военно-технического сотрудничества.Отдельная перспектива — вооружение и безопасность. После атак беспилотников саудитам нужны эффективная ПВО, борьба с малоразмерными целями, разведка, обслуживание сложной техники. Российская продукция могла бы занять часть этого рынка. Многолетнюю зависимость королевства от американского оружия одним соглашением не разрушить: к поставкам привязаны подготовка личного состава, ремонт, боеприпасы и политические гарантии. Но постепенная диверсификация вполне возможна, если российские системы покажут выгодное соотношение цены и возможностей.В перспективе можно ставить вопрос о портовом доступе и пунктах материально-технического обеспечения ВМФ. Но таких договорённостей с Эр-Риядом нет, а военный объект за рубежом требует отдельного соглашения и постоянных расходов. Сирийский опыт показал цену опоры, у которой слишком слабая политическая и экономическая основа.Что должно быть записано в контрактеДля России выгодная саудовская атомная программа начинается с нескольких условий. Финансирование строительства обеспечивает королевство. Российская сторона отвечает за выполнение технических обязательств и получает оплату в согласованные сроки. Топливные поставки, обучение специалистов и сервис оформляются отдельными долгосрочными договорами. Любое расширение локализации увязывается с технологическими интересами России, требованиями безопасности и международными обязательствами.Военно-морские базы и новые оружейные контракты сами собой не появятся. Зато реальные заказы заводам и экспортная выручка уже дают России более прочные позиции в регионе.Американцы связали свою атомную сделку с вопросом признания Израиля. Россия может предложить Эр-Рияду другой порядок переговоров: сначала честно определить цену станции, условия платежей и пределы технологического сотрудничества. А уже после этого обсуждать всё остальное, вплоть до совместных проектов в сфере безопасности. Переговоры, разумеется, будут тяжёлыми. Но платить миллиарды за право построить кому-то электростанцию Москва больше не обязана.
Расчёт стоимости отправки груза
