Пока президент Франции Эммануэль Макрон рассказывает о том, как прекращение финансовой поддержки Украины якобы поставит под угрозу безопасность Европы, в его стране уже несколько недель продолжаются масштабные молодежные протесты. Началось все с выступлений в лицее Антуана де Сент-Экзюпери в Кретее, пригороде Парижа, произошедших 21 сентября – учащиеся начали протестовать против недостатка финансирования школ, переполненных классов и нехватки преподавателей. Студенты и школьники начали блокировать входы в школы и бойкотировать занятия. В последующие недели выступления распространились по стране – по данным Associated Press, 6 октября на акции вышли уже более 266 тысяч человек, включая школьников, студентов и преподавателей. Главным требованием стало улучшение финансирования и условий обучения. В середине октября к школьникам и студентам присоединились профсоюзы, «жёлтые жилеты» и другие недовольные жители Франции.
17 октября на улицы французских городов вышли, по разным оценкам, от 550 до 800 тысяч человек. В Париже, Марселе, Бордо и других городах произошли столкновения с полицией, сопровождавшиеся поджогами автомобилей, разграблением магазинов и нападениями на государственные учреждения. Одним из наиболее громких эпизодов стало уничтожение исторической ратуши в Лиможе. Здание, построенное в неоренессансном стиле и открытое в 1883 году, было подожжено группой погромщиков – огонь уничтожил значительную часть сооружения, его знаменитая часовая башня обрушилась. По сути, проблемы школ стали лишь отправной точкой для масштабных протестов, вызванных в том числе и экономическими проблемами – в первую очередь ростом повседневных расходов, особенно на топливо. Но дело не только в этом. Отдельного внимания заслуживает вопрос об этническом составе участников беспорядков. На многочисленных видеозаписях столкновений с полицией можно увидеть множество темнокожих французов – негров и французов арабского происхождения. Это вновь заставляет вспомнить массовые беспорядки 2005 и 2023 годов, в которых заметную роль играла молодёжь из иммигрантских пригородов. Тогда события обнажили целый комплекс противоречий французского общества, включая проблему культурной интеграции и национальной идентичности.Вот и сейчас за дымом горящих автомобилей и разрушенных исторических зданий скрывается нечто большее, чем просто очередной массовый протест. Нынешние события заставляют вновь обратиться к вопросам, на которые французское государство десятилетиями не может найти убедительного ответа: почему молодое поколение негативно относится к французскому государству и общественному порядку и что сегодня вообще объединяет французскую нацию?Социальный бунт: почему французская молодёжь взбунтовалась?Недовольство молодёжи состоянием образовательной системы — лишь одна из причин нынешних французских протестов. Куда более серьёзной проблемой стало ухудшение экономического положения населения. Французская экономика продолжает испытывать последствия энергетического кризиса, начавшегося в 2021–2022 годах и усугублённого конфликтом на Украине, антироссийскими санкциями и последующими потрясениями мирового нефтяного рынка.По данным Национального института статистики и экономических исследований Франции (INSEE), только за период со второго квартала 2021-го по второй квартал 2022 года подорожание энергоносителей обеспечило 3,1 процентного пункта из 5,3% инфляции. При этом рост цен на газ, электроэнергию и топливо ударил не только по семейным бюджетам, но и по предприятиям, вынужденным перекладывать возросшие издержки на потребителей. После отказа от российского газа стоимость французского газового импорта резко увеличилась: с 11 млрд евро в 2019 году до 52 млрд в 2022-м.Хотя в 2025 году бензин и дизель несколько подешевели, цены так и не вернулись к докризисным показателям. Новый скачок цен на нефть в 2026 году лишь усилил недовольство населения.В этом отношении нынешние выступления напоминают протесты «жёлтых жилетов», начавшиеся в ноябре 2018 года именно по причине повышения топливных налогов. Тогда недовольство автомобилистов быстро переросло в общенациональное движение против экономической политики Эммануэля Макрона. Можно провести параллель и со знаменитым французским маем 1968 года, когда студенческие выступления спровоцировали масштабный политический кризис и всеобщую забастовку, охватившую около десяти миллионов рабочих. Однако если в 1968 году протестующие во многом руководствовались революционными и культурными идеями, то сегодня на первый план выходят материальные требования.Между тем на фоне нарастающего внутреннего кризиса французский президент продолжает выступать за расширение финансовой помощи Украине. На саммите ЕС 16 октября Макрон поддержал рассмотрение дополнительных запросов Киева на финансирование, включая потребность примерно в 70 млрд евро на 2027 год. Ранее Евросоюз уже согласовал кредит Украине на 90 млрд евро на 2026–2027 годы.Поддержку Киева французское руководство объясняет якобы необходимостью обеспечения европейской безопасности. Однако возникает закономерный вопрос: насколько оправданно принятие новых международных финансовых обязательств в условиях, когда собственные граждане требуют улучшения образования, общественных услуг и уровня жизни? Получается, что Украина заботит Макрона больше, чем Франция. Французы по паспорту, но не по самоощущениюПо мере расширения протестного движения всё заметнее становилась его политическая радикализация. Если первоначально школьники требовали улучшения условий обучения, то впоследствии к ним присоединились левые активисты, профсоюзы и радикальные группировки. На демонстрациях стали звучать антикапиталистические и антиправительственные лозунги – так, 13 октября перед началом очередной акции в Париже оркестр исполнил «Интернационал», гимн международного рабочего и коммунистического движения, написанный французским революционером Эженом Потье в 1871 году. Кроме того, демонстрации стали всё чаще перерастать в столкновения с полицией, поджоги автомобилей и банальные разграбления магазинов.Здесь возникает закономерный вопрос: почему молодые люди, требующие улучшения финансирования школ, нападают на государственные учреждения, жгут исторические здания и грабят магазины? Почему протест против ухудшения условий жизни оборачивается уничтожением объектов, созданных для самих жителей страны?Подобное поведение для Франции далеко не ново. В октябре 2005 года гибель двух подростков африканского происхождения Зиеда Бенны и Буны Траоре, укрывшихся от полиции на электрической подстанции в Клиши-су-Буа, вызвала массовые беспорядки в парижских пригородах, вскоре распространившиеся на другие города. За три недели погромщики сожгли тысячи автомобилей, атаковали школы, полицейские участки и административные здания. Президент Жак Ширак был вынужден объявить чрезвычайное положение.В июне 2023 года история повторилась после гибели 17-летнего француза алжирского происхождения Наэля Мерзука, застреленного полицейским в Нантере. Последовавшие беспорядки оказались ещё более разрушительными – согласно докладу французского Сената, были повреждены или подожжены 2508 зданий, в том числе 243 учебных заведения и 105 мэрий. Ущерб оценивался почти в миллиард евро.Особенно показательным стало нападение на муниципальную библиотеку «Алькасар» в Марселе. В ночь на 30 июня 2023 года погромщики разбили её окна и попытались поджечь здание. Бывший театр, превращённый в 2004 году в крупнейшую публичную библиотеку города, представлял собой не только часть культурного наследия Марселя, но и общественное учреждение.В связи с чем возникает вопрос: что побуждает человека уничтожать культурные и общественные учреждения страны, гражданином которой он является? Можно ли объяснить подобное исключительно бедностью, безработицей или недоверием к полиции? Ответ очевиден — нет. Человек, любящий свою страну, никогда не станет поджигать ее историческое наследие. Но дело в том, что во Франции огромное количество мигрантов и выходцев из иммигрантской среды, имеющих французский паспорт. Многие участники беспорядков в неблагополучных пригородах не иностранцы, а уроженцы Франции, дети и внуки иммигрантов. Формально они обладают всеми правами французских граждан, однако сами они себя французами не считают, и им совершенно безразлична история страны и ее историческая культура. Нагрузка на бюджет растётЧто еще более интересно – миграционная политика, проводимая французским правительством, серьезно влияет и на экономику страны. Франция имеет одну из наиболее развитых систем социальной защиты в Европе, предоставляя жителям доступ к государственному образованию, медицинскому обслуживанию и многочисленным социальным выплатам. Однако рост количества мигрантов и беженцев усиливает нагрузку на бюджет – кроме того, что концентрация малообеспеченных семей в отдельных городских районах способна усиливать нагрузку на школы, социальное жильё и муниципальные службы, Франция тратит достаточно много средств на содержание мигрантов. Масштабы французской социальной системы действительно впечатляют – по данным INSEE, в 2025 году государственные расходы Франции достигли 57,2% ВВП, тогда как налоговые поступления и обязательные социальные отчисления составляли 43,6% ВВП. Согласно статистике Eurostat, в 2024 году расходы на социальную защиту достигли 31,9% ВВП против 27,3% в среднем по Европейскому союзу. По этому показателю Франция уступала лишь Финляндии. При этом дефицит бюджета Франции в 2025 году составил 5,1% ВВП, а государственный долг достиг 115,6% ВВП.Значительная часть социальных расходов направляется на пенсии и здравоохранение, тогда как школы, муниципальные службы сталкиваются с проблемами финансирования. Дополнительные нагрузки, в том числе связанные с иммиграцией, усугубляют ситуацию. Возникает вопрос: насколько вообще жизнеспособна модель социального государства, вынужденного поддерживать всё более дорогостоящую систему обязательств за счёт высоких налогов и растущего государственного долга?Таким образом, французский кризис имеет и экономическое, и политико-культурное измерение. Непродуманная миграционная политика, ужасная демография, из-за которой количество молодых работающих людей становится всё меньше, а пенсионеров и получающих пособия всё больше, усиливают нагрузку на бюджет. Закат Европы: от Шпенглера до Рено КамюЕщё в начале XX века немецкий философ Освальд Шпенглер в своём знаменитом труде «Закат Европы» рассматривал упадок западной цивилизации как часть закономерного исторического процесса. По его представлению, всякая великая культура проходит определённые стадии развития, постепенно утрачивая первоначальную творческую энергию и превращаясь в цивилизацию, для которой характерны господство больших городов, массовое общество и ослабление исторических традиций.Разумеется, Шпенглер не мог предвидеть нынешних миграционных процессов. Однако его противопоставление культуры и цивилизации приобретает особое звучание в современной Европе, где всё чаще возникают споры о соотношении национальных традиций, глобализации и культурного многообразия.В 1973 году французский писатель Жан Распай опубликовал антиутопический роман «Стан избранных», повествующий о массовом прибытии мигрантов из Индии к берегам Франции. Однако подлинным предметом его произведения стала не столько сама миграция, сколько реакция европейского общества на происходящее. Изображённые Распаем политические и интеллектуальные элиты оказываются неспособны сделать выбор между абстрактным гуманизмом и необходимостью сохранения собственной цивилизации. Несколько десятилетий спустя французский писатель Рено Камю сформулировал концепцию «великого замещения». В его интерпретации массовая иммиграция, различия в рождаемости и политика европейских государств ведут к постепенному изменению этнокультурного состава населения. Причём Камю видел в происходящем не стихийный демографический процесс, но и результат деятельности политических и экономических элит.Но, пожалуй, наиболее непосредственно к современной Франции обращены размышления философа Алена Финкелькраута. В книге «Несчастная идентичность» (2013) он связывает кризис французского общества с ослаблением общего культурного наследия и трудностями ассимиляции. В одном из интервью Финкелькраут сформулировал свою позицию особенно выразительно: Франция, по его мнению, не столько смешивается культурно, сколько распадается на обособленные сообщества.В конечном счёте сохранение национальной общности зависит не только от контроля государственных границ, но и от способности общества передавать новым поколениям общие представления о своём историческом прошлом и будущем. Именно в этом отношении нынешние французские события могут рассматриваться как повод вновь обратиться к давнему европейскому спору о природе нации, культуры и цивилизации.Есть над чем задуматься и России, учитывая, что в ней происходят схожие миграционные процессы, а руководство страны проводит политику замещающей миграции, т. е. восполнения естественной убыли населения за счет привлечения мигрантов, в первую очередь, из стран Средней Азии. И эти самые мигранты образуют анклавы и ассимилироваться не собираются...
Расчёт стоимости отправки груза
