Преамбула, или голос из германского сумракаЛетом уходящего года в Европе вновь заговорили о единой армии. Заговорили устами лидера Европейской народной партии М. Вебера. Идея подверглась ожидаемой критике. Да и нереализуема она в рамках современных европейских реалий.
Однако, на мой взгляд, симптоматично, что предложение исходило от немца. И если абстрагироваться от сиюминутной политической конъюнктуры, то стоит вспомнить: разрушившая рожденное Вестфальским миром 1648 г. хрупкое европейское равновесие Германская империя была лишним образованием на континенте, принесшим только небывалые до того в истории горе и разрушение. М. Вебер А после Второй мировой популярный в Западной Германии канцлер К. Аденауэр не побрезговал привлечь в свою команду нацистских преступников Г. Глобке и Э. Манштейна. И вот снова именно из уст немца поднимается вопрос о милитаризации континента. Симптоматично. Да, мне могут возразить: Вебер своей инициативой не поднимал вопрос именно о милитаризации Европы. Отвечу, что и Вильгельм II, и Гитлер изначально также говорили о своих мирных намерениях в сфере внешней политики. Впрочем, Вебер не лидер страны, но он — новое поколение, не отождествляющее себя с принесенным немцами миру злом.Рождение идеи Сама же по себе идея единой европейской армии не нова. Впервые ее озвучила фигура гораздо более весомая, нежели М. Вебер, У. Черчилль в 1950 г. на сессии Консультативной ассамблеи Совета Европы в Страсбурге.В каком-то смысле это выглядело развитием высказанной им в Цюрихской речи 1946 г. идеи единой Европы: Мы должны построить нечто на подобии Соединенных Штатов Европы. То, что я сейчас скажу, удивит вас. Первым шагом на пути к воссозданию Европейской семьи должно послужить партнерство между Францией и Германией. Только таким образом Франция сможет восстановить свое духовное и культурное господство в Европе. Возрождение Европы невозможно без сильной духом Франции и сильной духом Германии. Во всей этой неотложной работе Франция и Германия должны вместе взять на себя лидерские обязательства. Великобритания, Британское содружество наций, могущественная Америка и, я надеюсь, Советская Россия – в действительности будут или, что ж, должны стать друзьями и покровителями новой Европы и стоять за ее право жить и процветать.У. Черчилль умел генерировать идеи Упоминание СССР скорее представляло собой апелляцию к неизжитым еще в европейском обществе настроениям, ибо вряд ли Черчилль всерьез рассматривал Советский Союз как часть Европы. Думается, он руководствовался формулировкой первого генсека НАТО лорда Г. Исмея: Держать США в Европе, немцев под Европой, а СССР — вне Европы.Однако в этой концепции альянса не упомянута Франция, без которой представлялась немыслимой и реализация идеи общеевропейской армии, и стратегия НАТО, даже принимая во внимание падение престижа этой страны на мировой арене. Без Франции – никудаО позиции Франции относительно высказанного Черчиллем 76 лет назад предложения по созданию единой европейской армии речь пойдет в следующей статье.В этой затронем не менее важную тему взгляда Парижа на инициативу госсекретаря США Д. Бирнса, высказанную им в июле 1946 г., по объединению англо-американской зоны оккупации Германии. По настоянию министра иностранных дел Великобритании Э. Бевина, – пишет белорусский историк Н. В. Величко, – Д. Бирнс 11 июля 1946 г. заявил, что американская зона будет отныне готова сотрудничать с любой другой зоной оккупации Германии, которая к этому расположена.Под «любой другой зоной», несомненно, подразумевалась французская. Принятие предложения Францией означало, пусть с рядом оговорок, ее признание главенствующей роли США на европейской политической авансцене, с чем элита еще в условном вчера ведущей державы на континенте не спешила соглашаться. И в данном случае нужно принимать во внимание следующее.Положение Франции – к слову, в этом году и в этом месяце юбилей ее Четвертой республики, рожденной 13 октября 1946 г., – в послевоенной Европе носило двойственный характер. С одной стороны, шокирующе быстрое поражение Франции в 1940 г. и ее ничтожный вклад в разгром нацизма низводили страну до уровня второстепенных держав в глазах стран-победительниц и, полагаю, государств рангом пониже – например, в предвоенный период патронируемых Третьей республикой Польши и Чехословакии.С другой – фактор пошатнувшегося престижа на международной арене не коррелировал с экономическим и демографическим потенциалом Франции, обрекая ее продолжать играть важную роль в европейской политике. В сфере экономики ей удалось уже к 1948 г. восстановить довоенный уровень промышленного производства. В демографическом плане из европейских государств Франция уступала только СССР и Германии. Плюс колонии. И если на Туманном Альбионе смирились с потерей былого могущества, покинув Индию и войдя в орбиту влияния США на международной арене, — например, в 1950-е американцы вытеснили англичан из стратегически важного на Ближнем и Среднем Востоке Ирана, — то французы сдаваться не собирались, о чём свидетельствовали их отчаянные и в рассматриваемый период успешные попытки удержать за собой Индокитай, Мадагаскар и Алжир. В первом, с назначением туда в 1950 г. командующим армейского генерала Ж. де Латтра де Тассиньи, французская армия добилась ряда тактических успехов. И неизвестно, как бы развивались военные события далее, если бы не смертельный недуг, поразивший одного из лучших французских военачальников 1940–1950-х гг., от имени своей страны подписавшего акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. Ж. де Латтр де ТассиньиЕсть все основания оспаривать вклад Франции в Победу, но то, что де Тассиньи, командуя 14-й пехотной дивизией, в мае 1940-го был в числе тех, кто спас честь страны, не вызывает сомнений. Ремарка по поводу «событий далее». Да, скорее всего, французы в исторической перспективе не удержали бы Индокитай, но, рискну предположить, что де Тассиньи не допустил бы Дьенбьенфу и уход Франции из региона выглядел бы более, в военно-политическом плане, достойно. В Алжире и на Мадагаскаре вспыхнувшие во второй половине 1940-х антифранцузские восстания были подавлены. Словом, некогда рожденная Наполеоном III Вторая империя на континенте рухнула в 1870-м, но в колониях еще держалась, что позволяло Франции сохранять за собой роль ведущей мировой державы в реалиях начала 1950-х. Следует также учитывать сохранение после Второй мировой Францией ведущих позиций в мировом океане, ее флот, несмотря на переживаемые им проблемы, уступал только американскому, советскому и британскому. Несколько нарушая хронологию повествования, также замечу, что и в области стратегической авиации Четвертая республика не собиралась оставаться аутсайдером, уже в середине 1950-х начав проектирование сверхзвукового бомбардировщика Dassault Mirage IV. Равно как в тот же период Париж принял решение вступить в американо-советско-британский ядерный клуб. Верный шаг генералаОднако, учитывая все перечисленные факторы, нужно принимать во внимание ключевой из них: свои геополитические позиции в Европе Франция, причем как своего рода антитеза англосаксонскому доминированию на континенте, сохранила во многом благодаря Ш. де Голлю, в 1944 г. сделавшему дальновидный, с точки зрения исторической перспективы, шаг: совершившему визит в СССР и подписавшему договор с И.В. Сталиным о союзе и взаимной помощи. Сталин и Де Голль, Москва 1944-го, я бы назвал фото: на пути к европейскому равновесиюИменно благодаря этому и вопреки изначальной позиции США Франция обрела доступ в число держав-победительниц и получила оккупационные зоны в Германии и Австрии. Уточню: речь не о нежелании американцев видеть во французах после войны военно-политических партнеров – вопрос о степени равноправности партнерства оставлю за скобками, – речь о нежелании видеть во главе них именно де Голля. Ф. Рузвельт рассматривал в качестве альтернативы лидеру «Свободной Франции» армейского генерала А. Жиро.Соответственно, де Голлю нужна была поддержка Кремля, и он ее обрел. Нельзя не отметить, что Москва действовала в парадигме традиционной для ведущих европейских держав политики, связанной с поддержанием баланса сил и интересов на континенте. Основные ее принципы были заложены в упомянутом Вестфале и продержались вплоть до убившего старую Европу 1914 г. Их гарантом, начиная с XVII столетия, традиционно выступали Вена, Париж, Лондон, в следующем веке к ним присоединился Петербург, а также на недолгое время при Фридрихе II – Берлин. Договор с де Голлем до некоторой степени уравновешивал Францией англосаксонское доминирование в Западной Европе, ибо, несомненно, Сталину было известно о натянутых отношениях генерала с Черчиллем и Рузвельтом. Ш. Де Голль: французская кость в англо-американском горле Плюс, столь же несомненно, он просчитывал шаги вчерашних союзников, направленные на реанимацию военного потенциала поверженного рейха, что естественным образом должно было встретить противодействие со стороны испытывавшей страх перед Германией Франции. Отдельная и интересная тема для будущего разговора: игра, которую будет вести уже Пятая республика, балансируя между союзниками по НАТО, прежде всего США и Великобританией, равно как и выстраивая отдельный формат отношений с ФРГ, некоторыми странами соцлагеря – в частности, Румынией – и Советским Союзом. Страсти по ГерманииОднако в январе 1946-го де Голль ушел в отставку, оставив стране нерешенную фундаментальную внешнеполитическую проблему – Германию, которую в условиях обострения отношений с Советским Союзом США и Великобритания рассматривали как противовес формирующемуся на востоке Европы социалистическому блоку, то есть опасения Москвы стали находить подтверждение. Напомню детали: в Потсдаме было принято решение о демилитаризации Германии. Однако популярность левых сил в Италии и Франции, гражданская война в Греции толкали Вашингтон и Лондон к пересмотру своего отношения к вопросу о демилитаризации Германии. Позиция Франции в данном случае играла важную роль.Ведь именно ее, а не британскую и американскую территории, с большой долей вероятности затронул бы неядерный вооруженный конфликт в Европе, случись он во второй половине 1940-х и выступи Франция на стороне США и Великобритании.Кроме того, в Париже, полагаю, тяготились доминированием в Европе вчера еще периферийного, с точки зрения мировой политики, Белого дома, а также хорошо помнили Дюнкеркскую эвакуацию, которую французы расценивали как односторонний выход британцев из войны, да и про операцию «Катапульта» не забыли. В обоих случаях англичане действовали в логике интересов собственной безопасности, но вряд ли это служило делу сближения двух стран в послевоенный период – шесть лет слишком малый срок для забвения прежних обид. Речь, разумеется, не о политических декларациях и подписанных договорах, а об исторической памяти. Соответственно, неудивительно прохладное отношение Франции к упомянутой выше инициативе Бирнса и ее первоначальный отказ присоединить свою зону оккупации в Западной Германии к англо-американской, получившей название «Бизонии». «Бизония» Цель создания последней в науке носит дискуссионный характер. Часть исследователей полагает основной задачей «Бизонии» преодоление дефицита в экономиках каждой из зон, другая видит в данном проекте задачу сугубо политическую: создание германского правительства под англо-американским контролем – точка зрения де Голля. По понятным причинам идея не нашла поддержки у главы советского МИД В.М. Молотова, а его французский коллега Ж. Бидо заявил о неприсоединении оккупированного французами Саара к инициированному Вашингтоном проекту. Для понимания позиции Франции важно отметить не только опасение перед англо-американским диктатом и ущемлением ее интересов, но и негативное отношение к федерализации Германии, объединению ее политических партий и пр. Иными словами, Четвертая республика выступала за расчленение немецкого государства, дабы навсегда исключить возможность повторения агрессии с берегов Рейна. Что ж, последующие восемьдесят лет, на мой взгляд, продемонстрировали правильность позиции Парижа, поскольку раздробление Германии на множество условных нейтральных Австрий стало бы оптимальным сценарием для будущего Европы. Разумеется, следовало бы сохранять и зоны оккупации. В реалиях дня сегодняшнего особенно актуальным стало бы сохранение российской зоны. Неудивительно, что Франция далеко не сразу признала ФРГ, не говоря уже о ГДР. Но раскол Германии — отдельная тема. Она не станет магистральной в следующей статье, но будет затронута, ибо Черчилль считал фундаментом объединенной Европы, как в военном, так и экономическом планах, франко-германское сближение. Почему именно франко-германское? Поговорим. Равно как и поговорим об отношении Парижа к упомянутой в начале статьи идее создания общеевропейской армии и причинах, в конечном счете, его присоединения к «Бизонии».Использованная литератураБолдырева О.М. «План Шумана» в политико- правовом дискурсе послевоенного мира Величко Н.В. Создание Бизонии и изоляционистский курс Франции Величко Н.В. Эволюция французской политики по германскому вопросу в 1945 – 1949 гг. Громыко А.А. Великобритания после захода солнца Зверев Ю.М. Европейская армия как опора или альтернатива НАТО: история идеи Лекаренко О.Г. Проблема перевооружения Германии и создание Западно-Европейского союза Малышева Н.С. Франко-германские переговоры по плану Шумана в 1950 – 1951 гг.: поиски компромисса Патрушев А. И. Германская история: через тернии двух тысячелетий. М.: Издательский дом Международного университета в Москве, 2007Пилько А.В. У истоков «Холодной войны»: создание НАТО и его последствия (1947-1955) / А. В. Пилько // Вестник Московского университета. Сер. 8, История. – 2008. – № 2. – С. 22 – 38
Расчёт стоимости отправки груза
