7 октября 1944 года на склоне Малого Кариквайвиша советскую роту остановил немецкий пулемёт — единственный, уцелевший после двух с половиной часов артиллерийского обстрела.
Рота перед дзотомВ восемь утра артиллерия 14-й армии Карельского фронта открыла огонь по немецким позициям на Петсамском направлении: началась Петсамо-Киркенесская операция. Артподготовка длилась два часа тридцать пять минут. Артиллеристам предстояло разрушить укрепления и заграждения, чтобы пехота смогла выйти к реке Титовке.10-й гвардейской стрелковой дивизией командовал гвардии генерал-майор Харитон Алексеевич Худалов. Его полкам предстояло прорвать оборону южнее озера Чапр и взять гору Малый Кариквайвиш. Немцы успели оборудовать здесь несколько полос траншей; склоны прикрывали мины, проволочные заграждения и огневые точки, поддерживавшие друг друга, а за гребнем прятались укрытия, невидимые с советского исходного рубежа.Около девяти утра пошёл снег. Ветер усилился, облака опустились на вершины — запланированный авиационный удар не состоялся. После артподготовки пехота двинулась вверх. Первую траншею взяли, но часть укреплений продолжала сопротивляться. Танки и самоходные орудия отставали: крутые склоны не давали им идти вслед за стрелками.Роту гвардии капитана Александра Григорьевича Чиркова из 28-го гвардейского стрелкового полка остановил пулемёт. Из укрепления простреливался открытый участок перед немецкой траншеей. Бойцы прижимались к камням, пробовали подняться — и снова ложились под очередями. Ротные пулемёты подавить огневую точку не смогли, а подтянуть пушку для стрельбы прямой наводкой не удалось.В этой роте служил снайпер — гвардии ефрейтор Михаил Лаврентьевич Ивченко. Ему было двадцать семь лет. За четыре с лишним года до гибели его призвали из сибирской деревни, где остались жена и маленький сын.Деревня ТимониноМихаил родился 29 октября 1916 года в деревне Тимонино под Ачинском — на территории нынешнего Красноярского края. В семье было семеро детей. Когда мальчику исполнилось десять, умер отец, Лаврентий Ивченко; мать, Мария Фёдоровна, осталась с детьми одна. После начальной школы Михаил пошёл работать.Начинал возчиком. По краеведческим сведениям, уже в 1933 году Ивченко был бригадиром колхоза, хотя ему ещё не исполнилось восемнадцати. Односельчане запомнили его весёлым, любившим песни и танцы. Мать позднее рассказывала — её воспоминания записаны в Ачинском краеведческом музее, — что сын хорошо косил, умел метать сено в копны и охотно помогал по хозяйству.С будущей женой, Василисой Фёдоровной, Михаил сблизился на занятиях по военной подготовке, которые проводили в деревне ещё до войны. Приезжего инструктора поселили у её родителей, а Михаила назначили ему в помощники. Молодой бригадир стал часто заходить в этот дом. Василиса вспоминала — там же, в музейной записи, — как инструктор при знакомстве в шутку назвал её невестой Михаила.Вскоре они поженились. На большую свадьбу денег не хватило — устроили небольшой вечер для близких. В 1939 году родился сын Александр, которого дома звали Сашей. В июне 1940-го Михаила призвали в Красную армию: дата призыва и название военкомата — Ачинский районный — сохранились в донесении о его гибели.Михаил Лаврентьевич Ивченко. Фото: Красноярский музей «Мемориал Победы»Сибиряка направили на Кольский полуостров, в 52-ю стрелковую дивизию. Василиса осталась с сыном в Тимонино, связь с мужем держали письмами. Летом 1941 года дивизия вступила в бои на мурманском направлении — служба, начавшаяся ещё до войны, продолжилась на передовой.Три года на северном рубежеНемецкие горные части попытались прорваться к Мурманску, но были остановлены у Западной Лицы. Фронт надолго закрепился среди скал и болот. Обе стороны рыли траншеи, оборудовали укрытия и артиллерийские позиции, вели разведку, пытались улучшить положение на отдельных участках. Дорог было мало, а открытые каменистые склоны просматривались с соседних высот.В декабре 1941 года 52-ю стрелковую преобразовали в 10-ю гвардейскую, а полк, в котором служил Ивченко, стал 28-м гвардейским стрелковым. К октябрю 1944-го Михаил числился снайпером 8-й роты третьего батальона.Снайперу приходилось подолгу следить за чужими позициями и самому оставаться незамеченным. Камни давали укрытие, но устроить среди них полноценную стрелковую ячейку удавалось не всегда. Противника выдавали детали: движение у бруствера, силуэт между валунами, вспышка выстрела. Ветер, туман и снег нередко сокращали видимость.О личной службе Ивченко за эти годы сохранились лишь отдельные воспоминания. Однополчанин Михаил Логинов называл его аккуратным, дисциплинированным, умевшим поддержать товарищей шуткой. Логинов рассказывал о вылазке, во время которой снайпер поразил трёх немецких солдат. На поздравления Михаил, по словам сослуживца, ответил: «Вот когда убью последних трёх врагов, тогда и поздравите». Ни боевой путь Ивченко за эти три года, ни его снайперский счёт по имеющимся документам не восстановить: участвовал ли он в боях у Западной Лицы и когда перешёл в снайперы, неизвестно.В сентябре 1944 года Финляндия вышла из войны против СССР. Немецкие войска ещё удерживали район Петсамо, и командование Карельского фронта готовило наступление, чтобы прорвать их оборону и перерезать пути отхода в Норвегию. Полкам дивизии Худалова отвели участок около двух километров по фронту.Схема Петсамо-Киркенесской операции 1944 годаПеред атакой разведчики изучали укрепления на Малом Кариквайвише. Оборона состояла из трёх позиций: у подножия, под гребнем и на западном склоне, ближе к Титовке. По приказу Худалова топографы изготовили рельефный макет высоты и нанесли на него траншеи, огневые точки, минные поля и проволочные заграждения.Последний бросокУкрепление, остановившее роту, во всех документах называется дзотом — то есть дерево-земляной огневой точкой. На скальном грунте Малого Кариквайвиша, где дерева почти нет, речь, скорее, шла о каменной огневой точке или броневом колпаке. Тип пулемёта — MG-34 или MG-42 — в доступных документах также не назван. Ниже названия оставлены по источникам.Худалов подробно описал бой у дзота в книге «У кромки континента». Первым к укреплению попыталось подобраться отделение гвардии старшего сержанта Донского: бойцы прошли по захваченной немецкой траншее и обстреляли амбразуру из пулемёта. По воспоминаниям командира дивизии, из дзота выбежали восемь солдат противника; двое успели вернуться внутрь, и огонь возобновился.У отделения Донского закончились патроны. Старший сержант укрылся за валуном и показал товарищам на правую сторону дзота: там, среди камней, оставался скрытый подход. Рота всё ещё лежала под очередями.Ивченко был на правом фланге. Он пополз к укреплению, прижимаясь к земле и выбирая укрытия, оглянулся, жестом велел товарищам оставаться на месте. Когда до амбразуры оставалось двенадцать — пятнадцать метров, он приподнялся и бросил гранату.Пулемёт замолчал. Примерно через минуту огонь возобновился. Ивченко был уже совсем рядом: поднялся, бросился к дзоту и закрыл амбразуру своим телом. Пулемёт умолк. Гвардейцы пересекли простреливаемое место и ворвались в укрепление. Михаил погиб.Жест, расстояние в двенадцать — пятнадцать метров, пауза после первой гранаты боевыми документами не фиксируются — эти подробности пришли из поздних описаний.Бои на Малом Кариквайвише шли и после штурма этого дзота. К исходу 7 октября передовые подразделения прорвали оборону и вышли к правому берегу Валас-Йоки, но на высоте оставался очаг немецкого сопротивления. Согласно боевому донесению 35-го гвардейского стрелкового полка, в ночь на 8 октября взвод лейтенанта Попова блокировал уцелевший дзот; к четырём утра сопротивление подавили, в документе указаны 17 пленных.Работа художника Бориса Михайловича Белого «Подвиг гвардии ефрейтора Ивченко» (1984 год)Три версии одного броскаСвидетельства о том, как именно Ивченко подобрался к амбразуре, расходятся, и у каждого расхождения своя причина.Версия Чиркова — рассказ участника, но записанный сорок два года спустя, в очерке «Полярной правды» от 15 октября 1986 года. Командир роты говорил о двух гранатах: первая разорвалась правее амбразуры, вторая ударилась о переднюю стенку. Он же называл Ивченко связным ротного управления, а не снайпером 8-й роты.Журнал боевых действий дивизии вёлся по горячим следам, однако номер роты в него, вероятнее всего, внесли со слов — отсюда «6-я» вместо «8-й», которую называют Чирков и биографические материалы. Такое расхождение обычно объясняют именно этим: штабная запись делалась по чужому докладу.Наградное представление составлял командир полка, и формулировка в нём самая скупая: о гранатах нет ни слова, сказано только о дзоте, возобновившем огонь примерно в двадцати метрах от позиций третьего батальона.В главном все источники совпадают: Ивченко закрыл амбразуру, и рота продолжила атаку. Детали расходятся закономерно — в таком бою фиксировать подробности было некому, а всё, что мы знаем сверх наградных строк, собрано десятилетия спустя.Скупость документов 1944 года объясняется просто: формуляр наградного листа не предполагал подробностей. От него требовалось не описание, а основание для награждения, поэтому там встречаются формулировки вроде «закрыл амбразуру, обеспечив продвижение подразделения», как правило — без имён, дистанций и последовательности эпизодов. Заметка армейской газеты «Часовой Севера» от 12 октября была такой же короткой сводкой, вероятнее всего — со ссылкой на наградные материалы. Развёрнутая картина сложилась гораздо позже: сначала в книге Худалова, затем в газетном очерке 1986 года, где к событиям двадцатилетней давности добавились воспоминания уцелевших. Сорок лет подвиг существовал в несколько строк — и лишь потом оброс тем, что мы теперь читаем как рассказ.После бояВ донесении 10-й гвардейской стрелковой дивизии о безвозвратных потерях напротив фамилии Ивченко записаны дата гибели — 7 октября 1944 года — и деревня Тимонино, Ачинский райвоенкомат, а местом первоначального захоронения указан квадрат 9440 топографической сетки. Там же его звание обозначено как «красноармеец», хотя в наградных материалах он — гвардии ефрейтор. Причина расхождения неизвестна.2 ноября 1944 года указом Президиума Верховного Совета СССР Михаилу Лаврентьевичу Ивченко посмертно присвоили звание Героя Советского Союза с награждением орденом Ленина. 29 октября ему исполнилось бы двадцать восемь лет.17 ноября в Тимонино состоялся митинг. Василиса Фёдоровна пришла с пятилетним Сашей. Односельчане предложили присвоить колхозу имя погибшего земляка — предложение приняли.Позднее Ивченко перезахоронили в братской могиле у дороги Мурманск — Печенга. Приказом от 14 мая 1964 года его навечно зачислили в списки гвардейской воинской части. Его именем названы улица в Красноярске и проезд в Мурманске, на доме № 17 установлена мемориальная доска.Мемориальная доска Михаилу Ивченко в Мурманске. Фото: «Герои страны»В Ачинском краеведческом музее хранятся рассказы родных и воспоминания однополчанина Михаила Логинова. Среди материалов — книга Леонида Потёмкина «У северной границы» с дарственной надписью автора Александру Михайловичу, сыну погибшего снайпера.Василиса Фёдоровна долгие годы хранила письма мужа. Последнее пришло в сентябре 1944 года, когда полк готовился к наступлению. Михаил писал жене и маленькому сыну:«Собираемся идти в бой. Не переживайте за меня — останусь живым. Как вернусь, сразу напишу».Из всей переписки Ивченко в публикациях приводят только это письмо.
Расчёт стоимости отправки груза
