30 сентября 1992 года в Нижнем Тагиле на пробеговые испытания вывели первый танк установочной серии «объект 188», будущий Т-90. Пять дней спустя машину приняли на вооружение. Для конструкторов это стало итогом многолетней работы. А на заводе подсчитывали, как тают заказы: в 1992 году выпуск военной техники на Уралвагонзаводе, согласно истории предприятия, составлял около четверти уровня 1986-го. К 1994 году показатель снизился до 2,15 процента.
Машину разработали, а устойчивого заказа на серию не было. Ещё к 1991 году на складах Уралвагонзавода скопились изготовленные, но не реализованные танки. Предприятие пережило кризис, однако история его военного производства показывает, почему нельзя сводить начало девяностых к одному решению об освобождении цен.Полгода, которые должны были всё изменитьБорис Ельцин на митинге у Дома Советов РСФСР, 22 августа 1991 года. Фото: Kremlin.ru28 октября 1991 года Борис Ельцин представил на V Съезде народных депутатов РСФСР программу реформ. Самой болезненной мерой он назвал «разовое размораживание цен» и обещал: хуже будет примерно полгода, затем цены снизятся, рынок наполнится товарами, а к осени 1992 года экономика стабилизируется. Егор Гайдар стал заместителем председателя правительства по экономической политике 6 ноября и одним из главных проводников нового курса.К осени 1991 года рубли, лежавшие на руках и на счетах населения, всё труднее было обменять на товары по государственным ценам. Дефицит и перебои со снабжением начались задолго до распада СССР. Сельхозпредприятиям становилось невыгодно сдавать продукцию за рубли, на которые почти нечего было купить.Реформаторы исходили из того, что дополнительные деньги при неизменных ценах лишь увеличат спрос на товары, которых и так не хватает. В книге «Развилки новейшей истории России» Гайдар и Анатолий Чубайс ссылались на нехватку средств для субсидирования цен и на слабость прежних механизмов распределения. Эти аргументы объясняют, почему правительство выбрало быстрый переход, но не отвечают на вопрос, как при этом следовало защитить долгосрочные производственные программы.Указ президента РСФСР № 297 от 3 декабря 1991 года предусматривал преимущественно свободные цены со 2 января 1992-го; регулирование части цен и тарифов сохранялось. Товарный дефицит постепенно отступал, но к декабрю потребительские цены выросли примерно в 26 раз относительно декабря 1991 года. Сбережения по-прежнему числились на счетах, однако их покупательная способность резко сокращалась. Обещанной стабилизации к осени страна не увидела. Для промышленности ценовой указ оказался лишь началом перемен: длительные договоры и расчёты с поставщиками требовали собственных решений.Торговля на российском рынке, март 1992 года. Фото: Брайан Келли.У металла и у танка оказались разные покупателиЦена танка складывается из стоимости металла, приборов и комплектующих смежных предприятий. После распада СССР часть поставщиков оказалась за пределами России, а согласованные прежде производственные планы перестали действовать. Заводам приходилось заново договариваться о стоимости деталей, сроках поставок и оплате.Металлургический комбинат получал возможность искать более выгодного покупателя, в том числе за рубежом. Изготовители комплектующих пересматривали отпускные цены, но головной танковый завод по-прежнему зависел от государственного заказчика, чей бюджет сокращался. Металл дорожал уже сегодня, а согласовать новую стоимость долгосрочного оборонного контракта и сроки платежей за него было куда сложнее. К тому же отдельные энергетические тарифы продолжало регулировать государство, отчего соотношение затрат менялось неравномерно.Академик Юрий Яременко обращал внимание на технологическую неоднородность советской экономики. Передовые оборонные производства соседствовали с отстающими массовыми отраслями, и многие заводы десятилетиями работали в системе особых соотношений цен. После их резкой перестройки предприятиям требовались новое оборудование, инвестиции и время. Счёт за сырьё выставляли немедленно — переоснащение занимало годы.Здесь и обнаруживалась слабость практического исполнения реформы. На новые цены удалось перейти за считаные недели, тогда как оборонному контракту требовались согласованные сметы, работающая система расчётов и предсказуемый заказчик. Одного указа о ценах для этого было недостаточно. Вдобавок, пока завод пересчитывал себестоимость будущей машины, государство ещё только решало, сколько таких машин сможет заказать.Сокращение заказа наложилось на ценовой ударНовая смета имела смысл лишь при наличии покупателя. Между тем Россия уже не могла закупать вооружения в советских масштабах: военные расходы сокращались, экспортные возможности менялись, а часть привычной кооперации оказалась разорвана новыми государственными границами. Даже своевременная индексация контрактов не вернула бы прежний объём производства.По данным исследования ИМЭМО РАН «Модернизация российской экономики: структурный потенциал», в 1992 году бюджетные ассигнования на закупку вооружения и военной техники уменьшились на 68 процентов, а объём таких заказов — почти на 45 процентов. Цифры относятся к разным показателям, и складывать их нельзя. Но для заводского планирования вывод был однозначен: денег на закупки становилось меньше, а сами заказы сокращались почти наполовину.Приписывать это одной либерализации неправильно. Программу конверсии утвердили ещё в СССР, в декабре 1990 года. Закон России о конверсии от 20 марта 1992-го требовал сообщать предприятиям уточнённые планы оборонного заказа за два года до её начала. Статья 4 возлагала главную роль в подготовке конверсии на сам завод. Закон отводил предприятиям время на подготовку, но заказы уже исчезали. Выходило, что готовиться к конверсии завод должен был на средства, которых у него становилось всё меньше, а рост цен и разрыв связей с поставщиками только ухудшали положение.В Нижнем Тагиле это противоречие проявилось почти буквально. Т-90 приняли на вооружение 5 октября 1992 года, но само решение ещё не означало крупного заказа. Завод развивал гражданское производство и искал рынки для военной техники. О роли появившегося позднее индийского заказа рассказывает статья Танки Т-90С. Бронированный кулак индийской армии.Банкнота номиналом 1000 рублей образца 1992 годаКогда кредит заменил оплатуЦеновой скачок делал производство дороже, сокращение заказа оставляло цеха без загрузки. Но и те контракты, которые удалось сохранить, не всегда приносили деньги вовремя: предприятие отгружало продукцию, а заказчик задерживал оплату. Тогда завод недоплачивал поставщикам, те — следующим участникам цепочки. Цеха ещё работали, а купить металл для новой серии уже было не на что. Задержка одного платежа теперь могла остановить сразу несколько предприятий.О взаимных неплатежах и нехватке средств у предприятий Гайдар говорил на заседании правительства ещё 13 февраля 1992 года. 1 июля правительство и Банк России приняли постановление № 458, предусматривавшее целевые кредиты на пополнение оборотных средств — специальные займы для текущих расчётов и закупок. Годовой отчёт Центробанка фиксирует масштабное централизованное кредитование промышленности и других отраслей. Для действующих предприятий это было подспорьем: появлялась возможность оплатить металл и продолжить работу. Но заказов на следующую партию танков от этого больше не становилось.Проблема начиналась там, где нехватка денег была не временной. Когда заказчик сокращал закупки, заём лишь откладывал расчёты с поставщиками, а кредитная эмиссия — рост денежной массы через новые кредиты — подталкивала инфляцию. После короткой передышки завод снова сталкивался с подорожавшим сырьём и нехваткой денег.Несколько бывших союзных республик ещё пользовались общим рублём — это называли рублёвой зоной, — однако их банки уже вели самостоятельную кредитную политику. Банк России в отчёте за 1992 год отмечал распад общего механизма регулирования денежного оборота. Поэтому сдерживать инфляцию силами одного лишь российского правительства было трудно.Какая альтернатива была возможнаСпор о реформах часто сводят к выбору между немедленным освобождением цен и сохранением прежнего прейскуранта. Для оборонной промышленности вопрос стоял конкретнее: кто и на каких условиях оплатит изделие, цикл производства которого растягивается на месяцы или годы?Поэтапная либерализация с понятными правилами пересчёта долгосрочных контрактов могла дать заводам время договориться с поставщиками. Однако заранее объявленное повышение цен побуждало придерживать товары. Отсрочка без финансовой дисциплины и надёжного снабжения лишь продлила бы дефицит.Из сокращавшегося оборонного заказа государство могло выделить несколько многолетних программ, необходимых для сохранения критических технологий и опытных производств. Сюда относились бы и мобилизационные мощности — производственные линии, которые можно быстро задействовать при росте военных заказов. Для таких программ потребовались бы понятные правила пересмотра цены и своевременная оплата. Платить за всё в прежнем объёме бюджет не мог: пришлось бы прямо назвать технологии, без которых страна не должна оставаться.Конверсия тоже требовала расчёта на реального гражданского покупателя, а не просто задания выпускать другую продукцию. Заводу нужны были пригодная для рынка модель, оснастка и деньги на запуск производства. Согласно исследованию ИМЭМО, в программы конверсии вовлекли более 460 промышленных предприятий и около 200 научных и конструкторских организаций. При этом за 1992–1994 годы объём исследований, выполнявшихся собственными силами научных организаций ОПК, сократился на 41 процент. Без финансирования разработок и поиска рынков гражданские проекты не могли быстро компенсировать потерю военного заказа.Юрий Яременко предлагал увязать ценовые изменения со структурными инвестициями. Иной порядок реформ предусматривала программа «500 дней»; о ней сайт рассказывал в материале 30-летие программы «500 дней»: неудачная попытка реформировать советскую экономику. Но её готовили для существовавшего СССР, и после распада Союза она уже не могла служить готовым рецептом.Полагаю, пространство для иной политики всё же оставалось. Можно было освобождать большинство цен, но одновременно гарантировать финансирование ограниченному кругу стратегических производств, без которых оборонные программы оказались бы под угрозой. Военные расходы всё равно пришлось бы сокращать. Вопрос был в другом: какие мощности допустимо закрыть, а какие инженерные и технологические компетенции необходимо удержать даже при минимальном заказе.Самая дорогая статья расходовЭкономика начала девяностых не укладывается в удобную схему, где все потери объясняются одним правительственным решением. Цены освобождали на фоне распада прежнего государства, обесценивания оборотных средств, сокращения заказа и разрыва связей между заводами. Именно поэтому государству следовало различать предприятия, способные переориентироваться без ущерба для безопасности, и производства, потеря которых обернулась бы долгосрочной проблемой.Спустя 35 лет это вполне прикладной урок. Для нового вооружения важны не только стоимость опытного образца и сумма подписанного заказа, но и способность заводов работать в кооперации, получать оплату вовремя и планировать выпуск на годы вперёд.Станок можно законсервировать, готовую машину — поставить на склад. Куда сложнее удержать коллектив технологов, испытателей и конструкторов, когда годами нет ясности с будущим заказом. Позднее государству пришлось восстанавливать кооперацию, которую в начале девяностых сохранить не удалось. История альтернативных танковых разработок тех лет изложена в материале «Объект 187». Каким мог быть Т-90.Т-90, вышедший на заводские испытания осенью 1992 года, со временем нашёл крупного покупателя. Но между первым решением о принятии на вооружение и новым устойчивым спросом прошли годы, которые промышленности пришлось пережить за свой счёт. Расходы на закупки можно сократить постановлением. Воспитать взамен ушедших инженеров таким способом нельзя.
Расчёт стоимости отправки груза
