30 октября 1961 года с аэродрома «Оленья» поднялся специально переоборудованный Ту-95. Под его фюзеляжем висела термоядерная бомба массой более 26 тонн. В обычный бомбоотсек она не помещалась, и значительная часть корпуса выступала за обводы самолёта. Эта машина была единственной — и в этом, как выяснится позже, заключалась главная слабость всего замысла.
Над Новой Землёй экипаж майора Андрея Дурновцева выполнил сброс. Освободившись от огромного груза, самолёт, по воспоминаниям лётчиков, «сел на хвост». Вслед за бомбой раскрылись вытяжные парашюты, а затем главный купол площадью 1600 квадратных метров.До взрыва оставалось 188 секунд.За это время бомбардировщик успел уйти от точки сброса примерно на 45 километров. Когда его настигла ударная волна, он находился уже в 115 километрах от места взрыва. Экипаж удержал машину и вернулся на аэродром.Так прошло испытание АН602, вошедшей в историю как «Царь-бомба». Мощность взрыва составила около 50 мегатонн в тротиловом эквиваленте — рекорд, который не превзойдён и спустя 65 лет.Но на вооружение такая бомба не поступила. Ответ на вопрос «почему» сохранился в свидетельствах самих создателей заряда. Прежде же стоит посмотреть, сколько необычных решений — технических и политических — потребовалось, чтобы испытание вообще состоялось.Взрыв АН602 30 октября 1961 года«Кузькина мать»Политическую подоплёку испытания современники видели ясно.Осенью 1961 года отношения СССР и США оставались крайне напряжёнными. Шёл Берлинский кризис, и советское руководство стремилось показать силу страны в противостоянии с Западом. 17 октября Никита Хрущёв объявил о предстоящем испытании 50-мегатонной бомбы прямо с трибуны XXII съезда КПСС. Обычно сведения о подобных разработках стараются скрывать — здесь же объявление было частью замысла.Неофициальное название «Кузькина мать» связывают с хлёстким выражением Хрущёва, прозвучавшим в 1959 году в беседе с американским вице-президентом Ричардом Никсоном. Позднее эта известная фраза советского руководителя прочно срослась со сверхмощной бомбой. Ни «Кузькина мать», ни «Царь-бомба» техническими обозначениями изделия не были.Само испытание задумывалось как демонстрация возможностей советской науки и оборонной промышленности. Но кроме политического эффекта у него была и конкретная научная ценность: специалисты получили данные измерений для ранее не проверенного диапазона мощностей, подтвердили расчётные методы и проверили работу сложного изделия.Бомба, для которой не нашлось отсекаРаботы над авиационным боеприпасом мощностью не менее 100 мегатонн начались в СССР ещё в 1955 году. Первоначальную разработку поручили НИИ-1011 — будущему ВНИИТФ.Проект получил обозначение «изделие 202». Его вели под руководством Кирилла Щёлкина и Владимира Гречишникова. По материалам «Истории Росатома», первые параметры выглядели так: около восьми метров в длину, два метра в диаметре и 26 тонн массы.Такие размеры сразу заставили авиаконструкторов отступить от привычного порядка работы. Обычно вооружение приспосабливают к возможностям носителя — здесь потребовалось менять сам носитель. Даже после того, как диаметр корпуса сократили до 1800 миллиметров, разместить «изделие 202» внутри штатного бомбового отсека не удалось.Конструкторы ОКБ Туполева предложили подвеску под фюзеляжем, между стойками шасси. Для тяжёлого груза разработали специальное подъёмное устройство. Три замка должны были открываться синхронно — иначе отделение многотонной бомбы грозило бедой. На самолёте появились отдельные пульты управления автоматикой изделия и его системой обогрева, переделали и оборудование для проверки бомбы перед сбросом.Получившийся вариант назвали Ту-95-202, позднее за ним закрепилось обозначение Ту-95В. Речь идёт об одной и той же опытной машине, а не о двух разных носителях.Корпус и парашют термоядерной бомбы «изделие 202» разработки 1956 годаВ 1956–1957 годах доработанный самолёт и макеты боеприпаса испытывали на авиационном полигоне № 71 в Крыму. Проверяли подвеску, автоматику сброса, прочность конструкции и парашютную систему. Но до ядерного взрыва дело не дошло.В 1958 году работы над «изделием 202» в НИИ-1011 прекратили. Хроника Росатома связывает это с тогдashним потеплением советско-американских отношений. Готовые корпуса оставили на хранении, а специальный носитель передали для учебной эксплуатации.Этот эпизод важно не спутать с дальнейшей судьбой АН602. В 1958 году свернули именно программу «изделия 202» — а не серийный выпуск бомбы, которую ещё только предстояло разработать.К сверхмощному заряду вернулись в 1960 году, теперь уже в КБ-11 — будущем ВНИИЭФ. Новая разработка получила обозначение «изделие 602», а за авиабомбой с этим зарядом закрепилось название АН602. Цифры 602 относятся к новому проекту, а не к переименованному «изделию 202». Документально подтверждённой расшифровки букв «АН» в использованных открытых материалах нет.Для нового заряда взяли ранее изготовленные корпуса и результаты прежних испытаний. Но саму конструкцию термоядерного устройства создавали заново, с учётом развития технологий. Среди участников разработки были Андрей Сахаров, Виктор Адамский, Юрий Бабаев, Юрий Трутнев и Юрий Смирнов.Один самолёт — одна задачаК осени 1961 года подготовку испытания резко ускорили.Ту-95-202, ранее выведенный из эксплуатации, пришлось возвращать в строй. На нём заменили двигатели, проверили силовые элементы, электрооборудование и системы управления специальным грузом. Самолёт покрыли защитным составом, чтобы ослабить воздействие светового излучения. Как следует из авиационно-исторических исследований, такой носитель изготовили в единственном экземпляре.Это важнее, чем кажется. Речь шла не об опытной бомбе, которую при необходимости можно подвесить под любой Ту-95 нужной серии. Для испытания требовалась конкретная машина — с изменённым бомбовым отсеком, специальным держателем и дополнительным оборудованием.Подготовка полётов тоже не была простой формальностью. 20 сентября и 2 октября экипаж Дурновцева выполнял тренировочные вылеты в район полигона. Во время второго отказал один из двигателей, и самолёт досрочно вернулся на аэродром «Оленья».Особого внимания заслуживает эпизод 6 октября. В опубликованной хронике Росатома говорится, что экипаж сбросил бомбу с термоядерным зарядом мощностью около четырёх мегатонн, размещённым в её корпусе. Участник подготовки испытаний Серафим Куликов в книге «Авиация и ядерные испытания» описывает этот этап иначе: он говорит о заряде большой мощности, уточняя, что это была ещё не супербомба, и отдельно упоминает генеральную репетицию со сбросом «изделия 202» без основного заряда.Сводить эти описания к одному эпизоду не стоит. Испытательный сброс с зарядом меньшей мощности и репетиция с инертным изделием — разные мероприятия, и что именно произошло 6 октября, лучше передавать с указанием источника.К 30 октября носитель, экипаж и средства полигона были готовы. А ведь чтобы наладить серийное применение подобной бомбы, пришлось бы переоборудовать другие машины, организовать обслуживание необычной подвески и выстроить всю систему эксплуатации тяжёлых боеприпасов.Шесть парашютов ради трёх минутСамая наглядная особенность АН602 — её парашютная система.Для обычной авиабомбы быстрое падение после сброса естественно. Для сверхмощного термоядерного заряда оно превращалось в угрозу самому носителю: самолёт просто не успевал уйти на безопасное расстояние. Поэтому создателям АН602 пришлось решать обратную задачу — заставить бомбу падать медленнее.Под руководством Фёдора Ткачёва и Николая Лобанова разработали многоступенчатую систему. Согласно истории проекта, опубликованной Росатомом, она включала шесть куполов. Первым раскрывался парашют площадью 0,5 квадратного метра, следом — 5,5 квадратного метра. Затем одновременно вступали в работу три купола по 42 квадратных метра. И лишь после них — главный, площадью 1600 квадратных метров. Такая последовательность позволяла плавно гасить скорость груза и ограничить нагрузки при раскрытии огромного последнего купола.30 октября схема сработала.Бомбу сбросили с высоты около 10,5 километра. Спустя 188 секунд, когда изделие опустилось примерно до четырёх километров, произошёл взрыв. Цифры 45 и 115 километров, которые часто встречаются в описаниях испытания, относятся к разным моментам. По хронике Росатома, в момент взрыва самолёт находился примерно в 45 километрах от точки сброса; а к тому мгновению, когда его настигла ударная волна, расстояние до места взрыва выросло до 115 километров.Перед её приходом экипаж перешёл на ручное управление. Лётчики выдержали удар волны и вернули самолёт на базу — испытание завершилось успешно.Но парашют давал носителю лишь запас времени на отход. Он не помогал ни преодолеть противовоздушную оборону, ни прорваться к цели. В бою зависимость от столь необычного порядка сброса становилась серьёзным ограничением.Сахаров и пятьдесят мегатоннМакет самой мощной термоядерной бомбы в музее ВНИИЭФ. Фото: «История Росатома»Поначалу мощность сверхбомбы рассчитывали примерно на 100 мегатонн. Но испытывать решили вариант вдвое слабее — главным образом ради того, чтобы уменьшить радиоактивное загрязнение.В своих «Воспоминаниях» Андрей Сахаров писал, что выбрал для испытания «чистый вариант» — с искусственно сниженной мощностью. Ради этого изменили состав некоторых элементов термоядерного заряда: урановые компоненты, которые должны были дать дополнительное энерговыделение за счёт деления под действием быстрых нейтронов, заменили свинцовыми. Мощность упала примерно вдвое, зато радиоактивных продуктов деления образовалось заметно меньше.Даже при подготовке рекордного испытания мощность не была самоцелью, которую требовалось наращивать любой ценой. Её ограничили вполне сознательно. Сахаров выступал против возобновления советских ядерных испытаний, но продолжал работать над АН602 и стремился смягчить последствия взрыва.По итогам измерений мощность оценили примерно в 50 мегатонн; в разных публикациях встречаются и более высокие оценки — до 57–58,6 мегатонны. Согласно хронике Росатома, облако поднялось на высоту около 67 километров, а ионизация атмосферы нарушила радиосвязь на сотни километров вокруг — примерно на 40 минут.Подробнее об истории полигона и проводившихся на нём испытаниях рассказывалось в материале «Из истории ядерного полигона на Новой Земле».Что свидетельствуют разработчикиВ 1994 году Виктор Адамский и Юрий Смирнов — непосредственные участники создания сверхмощного заряда — опубликовали статью «Moscow’s Biggest Bomb: The 50-Megaton Test of October 1961». Она вышла в бюллетене международного проекта по истории холодной войны.Авторы прямо взялись за вопрос, который долгие годы оставался неясным: была ли испытанная АН602 полноценным оружием, готовым к серийному производству? Ответ они дали определённый. Устройство изготовили в единственном экземпляре, а его главная задача состояла в том, чтобы показать возможности Советского Союза. Серийным вооружением испытанная бомба не была.Тем самым разработчики развели два обстоятельства, которые часто смешивают в популярных пересказах. Одно дело — доказать, что термоядерный заряд огромной мощности в принципе можно создать. Другое — разработать боеприпас, рассчитанный на длительное хранение, обслуживание, оснащение войск и применение в самых разных условиях.Сохранилось и более личное свидетельство. Андрей Сахаров в «Воспоминаниях» оценивал итог работы над сверхмощным зарядом так:«После испытания „большого“ изделия меня беспокоило, что для него не существует хорошего носителя (бомбардировщики не в счет, их легко сбить) — т. е. в военном смысле мы работали впустую. Я решил, что таким носителем может явиться большая торпеда, запускаемая с подводной лодки…»Здесь мысль Сахарова уже уходит к торпедному варианту доставки, но это отдельный сюжет. Для истории АН602 важнее само признание: учёный, создававший рекордный заряд, не видел для него подходящего средства доставки. Слова «в военном смысле мы работали впустую» — не упрёк стороннего критика, а позднейшая оценка одного из главных участников проекта.В использованных открытых материалах нет отдельного постановления об отказе от серийного выпуска АН602. Поэтому нельзя утверждать, будто правительство сначала собиралось вооружить такими бомбами стратегическую авиацию, а потом отменило программу из-за выявленных недостатков. Свидетельства Адамского, Смирнова и Сахарова говорят о другом: испытание носило демонстрационный характер, и ограничения сверхмощного заряда создатели понимали с самого начала.Почему рекорд не стал оружиемГлавная военная проблема АН602 была не в разрушительной силе — та была огромной. Вопрос в другом: насколько оправданно сосредотачивать такую мощь в одном боеприпасе, доставка которого зависит от единственного специально оборудованного самолёта.Дело в том, что с ростом мощности зона поражения увеличивается непропорционально. Радиус области с заданным избыточным давлением ударной волны растёт примерно как кубический корень из мощности: при увеличении энерговыделения с 10 до 50 мегатонн, то есть в пять раз, радиус вырастет лишь примерно в 1,7 раза, а площадь — примерно втрое. Поэтому три заряда по 10 мегатонн при сопоставимых условиях накрывали суммарную площадь, близкую к зоне одного 50-мегатонного взрыва, — да ещё и с возможностью распределить удары между разными объектами.Отсюда и главный изъян АН602: одна бомба требовала одного специального самолёта, одного экипажа и одного успешного выхода к цели. Перехватили бомбардировщик — и вся мощность заряда теряет смысл. Несколько зарядов меньшей мощности на разных штатных носителях позволяли распределить задачи и не ставить их выполнение в зависимость от судьбы одной машины.Для стратегической авиации начала 1960-х, когда прорыв противовоздушной обороны давался всё труднее, это был весомый довод против дальнейшего роста свободнопадающих авиабомб.Об особенностях разных классов ядерного оружия подробнее рассказывалось в статье «О разновидностях ядерного оружия».К тому времени уже набирало силу и другое направление стратегических вооружений. К концу октября 1961 года продолжались испытания межконтинентальной баллистической ракеты Р-16. Уже 1 ноября первые наземные комплексы поставили на боевое дежурство — хотя лётно-конструкторские испытания завершились лишь в феврале 1962 года, а окончательно на вооружение ракету приняли ещё позже.Р-16 могла нести моноблочную головную часть массой примерно 1,5–2,2 тонны с ядерным зарядом мегатонного класса; в разных вариантах мощность составляла порядка 3–6 мегатонн. Дело здесь вовсе не в противопоставлении очень мощного оружия слабому: боевые части Р-16 тоже предназначались для поражения крупных и площадных целей. Разница в другом — 26-тонную АН602 приходилось приспосабливать к уникальному самолёту, а головную часть Р-16 создавали под возможности штатного ракетного носителя.Масса и габариты становились первичными ограничениями. Нужную мощность конструкторы должны были уложить в заданные размеры. Это была уже другая логика разработки стратегического оружия — и именно она открывала путь к массовому развёртыванию ракетно-ядерных комплексов.Историю создания Р-16, включая трагедию на Байконуре и последующее принятие ракеты на вооружение, разбирали в материале «Изделие 8К64»: анатомия огненной катастрофы на 41-й площадке.Так обозначился водораздел двух эпох: 30 октября 1961 года СССР показал, какую огромную энергию способен высвободить один термоядерный заряд, — но дальнейшее развитие стратегических вооружений потребовало ответа на другой вопрос. Сколько боеприпасов, какими носителями и с какой надёжностью можно доставить к цели? Серийным оружием становилось то, что доставить к цели удавалось наверняка.Куда исчез самолёт «Царь-бомбы»После испытания весь мир смотрел на огромное облако над Новой Землёй. Судьба самолёта, доставившего бомбу, осталась в тени — а между тем она весьма показательна.Ту-95В так и не стал головной машиной серии специальных бомбардировщиков для АН602. Правда, его испытательная карьера на этом не закончилась.Как писал авиационный историк Владимир Ригмант в журнале «Авиация и космонавтика», в 1962 году экипаж Дурновцева выполнил на Ту-95В ещё несколько термоядерных испытаний. Среди них был сброс другого заряда мощностью около 20 мегатонн — для него повторно использовали корпус «изделия 202». Речь, таким образом, шла не о возобновлении прежней программы 202-го изделия, а об использовании уже отработанной конструкции корпуса для нового заряда. Саму АН602 повторно не испытывали, и серийного бомбардировщика под неё так и не появилось.Позднее машину привлекли к совершенно другой работе. По данным авиационно-исторических исследований, в 1970-е годы самолёт возил из Москвы в Новосибирск крупные элементы планера Ту-144 — их доставляли на статические испытания в Сибирский научно-исследовательский институт авиации. Сверхзвуковой пассажирский лайнер и самая мощная термоядерная бомба в истории — трудно вообразить более разные грузы для одной машины.До середины 1980-х годов Ту-95В ещё служил учебным самолётом. Потом его окончательно списали и утилизировали.Единственный специально подготовленный носитель АН602 завершил службу, так и не став основой нового авиационного соединения.Источники и литератураАдамский В. Б., Смирнов Ю. Н. Moscow’s Biggest Bomb: The 50-Megaton Test of October 1961 // Cold War International History Project Bulletin. — 1994. — № 4. — P. 3, 19–21.Сахаров А. Д. Воспоминания: в 2 т. — Т. 1. — М.: Права человека, 1996.Куликов С. М. Авиация и ядерные испытания: Записки испытателя. — М.: ЦНИИатоминформ, 1998.Ганин С. М., Карпенко А. В., Колмогоров В. В. Отечественные бомбардировщики (1945–2000). — Ч. 1. — СПб.: Бастион, 2001.Ригмант В. Г. Ту-95 // Авиация и космонавтика. — 2001. — № 1. — С. 17–26.
Расчёт стоимости отправки груза
