Берлин, 1945 год. Военный парад. Символическое отражение возвращения Франции в ЕвропуОт «Бизонии» к «Тризонии»Данным материалом завершаем начатый в статье Франция и идея европейской армии, часть первая: страсти по «Бизонии» разговор об отношении правительства созданной в октябре 1946-го Четвертой республики к высказанной У. Черчиллем идее по формированию единой для западной части континента армии.
В прошлый раз речь шла о сохранении Францией статуса ведущей мировой державы и ее попытке играть особую роль в послевоенной Европе, балансируя между СССР и США с Великобританией.Мы остановились на отказе Парижа присоединиться к «Бизонии» — объединенной англо-американской зоне оккупации Германии, поскольку французам виделось в этом ущемление суверенитета собственной страны.Понять их можно: стратегия экономического развития трех зон в случае их слияния определялась за океаном, а отнюдь не в Париже и даже не в Лондоне.Однако шаги руководства Четвертой республики, направленные на сохранение страной пусть не ведущей, но традиционно особой роли в Европе, наталкивались на военно-экономические и политические реалии, вынуждавшие Париж корректировать курс в сторону сближения с США и Великобританией. О каких реалиях речь?Первые обуславливались переплетением внутри- и внешнеполитических факторов, связанных в том числе с идеологией: популярностью не только в общественных кругах Франции, но и ведущих стран Запада Советского Союза, благодаря одержанной им победе во Второй мировой, и возросшим интересом к социалистической модели развития.На первых порах считавшаяся с коммунистами французская правящая элита, в 1947 г. сумела добиться их удаления из правительства, однако в культурной и общественной жизни Четвертой республики они играли весомую роль. Кроме того, любые просчеты кабинета в сфере внутренней политики и на международной арене могли способствовать возвращению коммунистов в руководящие структуры страны, во всяком случае в реалиях рубежа 1940–1950-х гг. Нивелирования же их влияния в обществе представлялось возможным добиться путем повышения уровня благосостояния граждан, прежде всего рабочих. Однако дефицит бюджета не позволял правительству Четвертой республики самостоятельно решить данную проблему, поэтому приходилось искать точку опоры вовне. Вторые реалии представляли собой экзистенциальный страх перед Германией. Да, поверженной, но имевшей опыт сравнительно быстрого восстановления и наращивания военно-экономического потенциала. Плюс, с точки зрения демографии Германия, с 1949 г. — ФРГ, занимала второе место в Европе после СССР.Так или иначе, во второй половине 1940-х Парижу приходилось прокладывать внешнеполитический курс на фоне обострения отношений вчерашних союзников по антигитлеровской коалиции и, как следствие, все большего обособления зон оккупации, чему в значительной степени способствовал Берлинский кризис 1948–1949 гг.Все это вынуждало Елисейский дворец перестраивать европейскую политическую стратегию буквально на ходу. И если в августе 1946 г., по словам белорусского историка Н. В. Величко, главнокомандующий французской зоной оккупации Германии армейский генерал П. Кениг заявил о своем протесте против «Бизонии», поскольку это нарушало Потсдамские соглашения, то в апреле 1949 г. Четвертая республика присоединила свою зону к англо-американской, сформировав «Тризонию». Одна из причин: страна остро нуждалась в угле из Рурского бассейна, располагавшегося в «Бизонии», и, соответственно, его поставки союзниками увязывались с уступками французов. Впрочем, Елисейский дворец свое согласие обуславливал выполнением ряда условий, таких как интернационализация Рура и гарантии касательно невозрождения германского военного потенциала. Последнее, как выше было сказано, беспокоило Францию, что нашло отражение в заключенном 4 марта 1947 г. совместном с Великобританией Дюнкеркском пакте, направленном против Германии. Другой вопрос: насколько французы доверяли англичанам после «Катапульты» и того же Дюнкерка, только случившегося семью годами ранее? От плана Маршалла к плану ПлевенаЕще одна политическая и экономическая реальность, заставившая Париж корректировать политический курс — план Маршалла, в июле 1947-го представленный на рассмотрение европейских кабинетов. Решение о присоединении к нему далось французским правящим кругам нелегко. Детали — за скобками повествования. Впрочем, одна из них выше была названа: преодоление дефицита бюджета и нивелирование популярности левых за счет повышения уровня благосостояния граждан, равно как и снижение безработицы в стране.Дж. МаршаллСледует также отметить, что политическая цель американской инициативы выражалась, по словам историка П. И. Фалалеева,в преодолении сопротивления Франции росту германской экономики. Собственно, сам по себе план способствовал экономической интеграции стран Западной Европы, немыслимой без Франции и Германии.Нельзя сказать, что подобного рода идеи, связанные с перспективой если и не объединения Европы, то преодоления межгосударственной отчужденности и конфликтного характера отношений, не находили отклик в части французской элиты. Напротив, еще в 1943 г. организация французского Сопротивления «Комба», участником которой являлся будущий глава правительства Четвертой республики Ж. Бидо, выдвинула лозунг: Соединенные Штаты Европы скоро станут повседневной реальностью, за которую мы сражаемся. Вместо Европы, порабощенной под немецким шомполом, мы создадим единую Европу в духе свободы, равенства и братства.Разумеется, единая Европа была немыслима без Германии, а с точки зрения Черчилля — без франко-германского сближения и преодоления вековой вражды между соседями.Повторю сказанное в прошлом материале: политический статус германских земель дискутировался в правящих кругах вчерашних союзников по антигитлеровской коалиции.Соответственно, речь о преодолении сформированного за многие десятилетия образа врага по отношению друг ко другу. Это было своего рода условием сближения экономического, не говоря уже о военном сотрудничестве. Необходимость франко-германского сближения диктовалась и следующим фактором. Великобритания, — пишет историк О. Г. Лекаренко, — наряду с США выносилась (Черчиллем — И.Х.) за скобки единой Европы, ей отводилась роль спонсора в поддержке создания институтов общеевропейского характера.Позиция Белого дома носила схожий характер. В качестве примера приведу слова будущего госсекретаря США Ф. Даллеса, произнесенные им в 1947 г.: Планируя будущее Германии, надо больше мыслить понятиями экономического единства Европы, чем понятиями потсдамского диктата, гласящего, что Германия должна быть единым экономическим целым.Таким образом, единую Европу, как полагала часть политического истеблишмента в Соединенных Штатах и на Туманном Альбионе, предстояло строить Франции и Западной Германии, что предопределяло, в рамках реализации плана Маршалла, сближение двух стран и их шаги, направленные на экономическую интеграцию. Последняя нашла отражение в декларации от 1950 г. главы французского МИД Р. Шумана по объединению угольной, сталелитейной и железнодорожной промышленности Четвертой республики и ФРГ. Результатом этой инициативы стало создание спустя год Европейского объединения угля и стали (ЕОУС).Р. ШуманДолжны ли были за интеграционными процессами в экономической сфере последовать аналогичные в военной области? С точки зрения Лондона и Вашингтона — да. Именно последний стоял на острие развернувшейся холодной войны, события которой были аккумулированы не только упомянутым Берлинским кризисом, но и победой коммунистов в Китае, успехами северокорейских войск, в начале января 1951 г. взявших Сеул.Все это грозило изменить расклад сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе не в пользу США, чье основное внимание на рубеже 1940–1950 гг. было приковано к Корее и событиям вокруг Тайваня, куда в 1949-м эвакуировалась армия Гоминьдана. Словом, представляется вполне логичным стремление американцев и англичан переложить часть бремени ответственности за сдерживание СССР в Европе на ФРГ и Францию, что было немыслимо без ремилитаризации первой и согласия на это второй. Таким образом, Черчилль вовремя, если рассуждать в логике интересов и картины мира Вашингтона и Лондона, озвучил свое предложение в Страсбурге — о нем шла речь в предыдущей статье — по поводу создания общеевропейской армии. Интересная деталь: Черчилль никогда не говорил о том, что Великобритания намерена вступить в «европейскую армию». Один из выводов, — пишет О. Г. Лекаренко, — британского Генерального штаба, сделанный сразу после окончания Второй мировой войны, состоял в том, что британские сухопутные войска не будут больше воевать на европейском континенте.В сентябре 1950 г. США ставят перед союзниками вопрос о включении в созданное годом ранее НАТО десяти западногерманских дивизий, при том что ФРГ не являлась на тот период членом альянса.Предложение, полагаю, не вызвало сочувствия у других натовцев. Еще бы — в блок тогда входили, помимо Франции, в том числе и в недавнем прошлом подвергшиеся сокрушительному удару вермахта Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Норвегия, оккупированная без сопротивления Дания. Но просто отвергнуть предложение США в тех условиях не представлялось возможным, и спустя месяц Франция выступила со встречной инициативой. Ее премьер-министр Р. Плевен предложил план по созданию европейской армии. Франции это позволяло осуществлять пусть и частичный, но контроль над перевооружением ФРГ, в противном случае оно могло произойти под эгидой США.Любопытно, что пока в Лондоне и Париже шли дебаты относительно плана Плевена западногерманские политики и военные не сидели сложа руки, но требовали относительно своего участия в НАТОне только равенство западногерманских военных контингентов войскам других членов альянса, — пишет историк О. Г. Лекаренко, — но и воссоздание германского министерства обороны и германского Генерального штаба.Разумеется, в реалиях начала 1950-х подобные требования были неприемлемы для Парижа. В рамках реализации плана Плевен также предложил проект создания Европейского оборонительного сообщества (ЕОС). Соответствующий договор был подписан в Париже 27 мая 1952 г. представителями Франции, ФРГ, Италии, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга. Р. ПлевенСогласно документу, западногерманские военные контингенты ставились под командование ЕОС. Другими словами: ФРГ получала армию, но не право командования ей. Черчилль раскритиковал инициативу, назвав гипотетическую европейскую армию пестрым беспорядочным коллективом итальянских, голландских и германских солдат, обучаемых французскими сержантами.В самом деле, чему могли научить французские сержанты германских солдат? Но, собственно, дело не в этом, а в том, что ЕОС надевал французскую узду на голову западногерманской армии, что должно было устраивать и немцев: они получали право на реанимацию военной машины, а французскую узду, как и прочие ограничения, можно было со временем скинуть. Однако даже такой компромиссный документ, учитывавший интересы Франции, не прошел ратификацию ее Национальным собранием в 1954 г.Причин несколько. Одна из них уже была озвучена: экзистенциальный страх перед военным возрождением Германии. Во Франции было живо поколение, его испытывавшее. Недаром страна вплоть до 1972 г. отказывалась признать ГДР, опасаясь нормализации отношений между двумя немецкими государствами и усиления позиций Германии в будущем.Несколько в сторону и выходя за хронологические рамки повествования: учитывая внешнеполитической курс В. Брандта, в 1972-м признавшего ГДР, с психологической точки зрения подобного рода опасения французов имели под собой основания. Плюс, не думаю, что в политической элите Четвертой республики всерьез рассматривали военную угрозу со стороны СССР. И ради нее, носившей гипотетический характер, ратифицировать документ, передававший частичный контроль над вооруженными силами наднациональным структурам, а также включавший зеленый свет германскому военному возрождению, депутатам не представлялось целесообразным.То есть если правительство видело в ЕОС упомянутую узду на голове германской армии, то депутаты, напротив, усматривали в договоре ущемление французского суверенитета. И как результат: большинством голосов документ был отвергнут Национальным собранием. Наконец, поражение французской армии в Индокитае также ударило по престижу правительства, в котором Плевен к тому времени занимал пост министра обороны. Так идея общеевропейской армии была положена под спуд, из которого время от времени извлекается. Использованная литератураАрзаканян М. Ц. Идея европейской армии. Франция и СССР // Диалог со временем. 2014. Вып. 49. С. 236 – 248Рубинский Ю.И. Розы и тернии франко-германского тандема Величко Н.В. Присоединение Франции к англо-американскому курсу по германскому вопросу в 1947–1948 гг. Фалалеев П.И. «План Маршалла» и западноевропейская интеграция: эволюция позиций Великобритании и Франции (1947–1948). Вестник Московского Университета. Серия XXV. Международные отношения и мировая политика. 2020; 12 (3): 165 – 190Некрасова Т.А. Французская оккупационная политика в Германии 1945-1949 гг.: планы и их реализация // Вопросы истории. 11 (2007)
Расчёт стоимости отправки груза
