8 сентября 1720 года по Неве провели четыре шведских фрегата. Ещё недавно появление шведских боевых кораблей у Петербурга было бы сигналом тревоги. Теперь они шли под русским конвоем, а на берегу для них выстроили триумфальные ворота. Пётр смотрел морской парад с ботика. Гравёр Алексей Зубов запечатлел торжество: на его листе тесно от парусов, кораблей и людей.
А. Ф. Зубов. «Торжественный ввод в Санкт-Петербург шведских судов после победы при Гренгаме». Гравюра 1720-х годов. Государственный ЭрмитажДо провозглашения Российской империи оставался немногим больше года. Победы в отдельных сражениях ещё не давали уверенности, что Россия удержит завоёванное. За двадцать один год она научилась пополнять армию, строить корабли, отливать пушки и снабжать войска. Именно эту способность — снова и снова делать одну и ту же работу — я считаю главным военным итогом Северной войны. Не отдельные виктории, а умение восстановить всё заново после очередной неудачи. И начинать разговор о нём стоит с поражения.Даты в тексте — по старому стилю.Нарва: что именно было потеряно19 ноября 1700 года русские войска потерпели тяжёлое поражение под Нарвой. Карл XII атаковал растянутые осадные позиции, прорвал их и захватил значительную часть артиллерии. Некоторые части дрогнули; Преображенский и Семёновский полки удержали строй и прикрыли отход. Армии не хватало подготовленных офицеров, согласованного управления и устойчивого снабжения.Неверно думать, будто регулярные части возникли только после Нарвы. Полки нового строя существовали с XVII века, имелись и опытные артиллеристы, и инженеры. Их опыт предстояло распространить на всю армию: если один полк держал строй, а соседний рассыпался, исход решала именно эта разница.Карл XII перенёс основные усилия против других участников Северного союза. Пётр получил время. Потратить его следовало на три дела: вернуть берега Невы и создать флот, который удержит их; наладить собственное производство оружия; обеспечить пополнение войск после каждого тяжёлого похода.Зачем понадобилась вторая НарваПервым делом были берега. В 1702 году русские войска взяли Нотебург — бывший Орешек, контролировавший выход из Ладожского озера в Неву. В 1703-м пал Ниеншанц в нижнем течении реки. Началось строительство Петербурга, а затем — укреплений у Котлина, прикрывавших морские подступы к новой столице. Пётр завоёвывал удобное место для порта и одновременно должен был позаботиться о его защите.В 1704 году русские вновь подошли к Нарве. На этот раз наступлению предшествовали подготовленные осадные работы и сосредоточение тяжёлой артиллерии. Крепость взяли. Сопоставление двух Нарв — 1700 и 1704 годов — лучше любого перечня указов показывает, насколько изменились способы действия русских войск: в первый раз армия пришла под крепость, не умея её брать, во второй — пришла с умением и с пушками.Однако Карл XII ещё мог разбить русскую армию в глубине страны, и тогда успехи на Неве оказались бы под угрозой.Почему флот строили, не дожидаясь мираВзять берега было мало — их нужно было удержать, а для этого с 1703 года строился флот. Парусные корабли прикрывали коммуникации; галеры на вёслах ходили вдоль островов, заходили в мелкие проливы и перевозили пехоту. В штиль тяжёлые корабли теряли ход, а гребные суда сохраняли манёвр. В шхерах это порой решало исход операции.Тогда же, в 1703 году, на Олонецкой верфи спустили 28-пушечный фрегат «Штандарт». В сентябре он перешёл в Петербург, а в 1705 году участвовал в обороне Котлина от шведской эскадры. Моряков и корабельных специалистов готовили уже по ходу войны — так же, как пехотных офицеров.В 1714 году у мыса Гангут галерный флот использовал шхеры и штиль, чтобы обойти главные шведские парусные силы и разгромить отдельный неприятельский отряд. Сам бой уже описан на Topwar в статье «Русский орёл мух не ловит: 312 лет Гангутской победе». Существенно здесь другое: теперь русские могли не только оттеснять корабли противника, но и поддерживать сухопутные операции у чужих берегов.Летом 1719 года это стало особенно заметно. По хронике «Боевая летопись русского флота», 12 июля генерал-адмирал Фёдор Апраксин направил к побережью севернее Стокгольма отряд Петра Ласси: 21 галеру и 12 островских лодок. Островская лодка — небольшое парусно-гребное судно примерно на двадцать пар вёсел, до восьмидесяти гребцов. Такие лодки ходили и сами по себе, и вместе с гребным флотом: перевозили пехоту вдоль берега. 25 июля возле деревни Лефста с них высадились 2400 человек. На берегу их встретили шведские войска. Русские атаковали, заставили противника отступить, после чего уничтожили заводы и вернулись к судам. Пехота действовала на чужом берегу, а флот обеспечивал ей доставку и отход.Удар по заводам был не случайностью. У противника уничтожали именно то, что давало ему металл и снаряжение, — тот же приём, каким сама Россия строила своё военное хозяйство. Вместе с заводами горели мызы, крестьянские дворы и хлеб в полях: разоряли не только военное хозяйство, но и всё, чем жил берег. Расчёт был прямой — рейды 1719 и 1721 годов пришлись как раз на время переговоров, а шведскому правительству труднее спорить о территориях, когда горит его собственный берег.Почему за качество отвечали на местеВторым делом была промышленность, и росла она рядом с полками. В 1703 году на Лососинке в Олонецком крае начали строить Шуйский, позднее Петровский железоделательный и пушечно-литейный завод. Место выбирали с расчётом: руда, лес для древесного угля, водная энергия и путь по озёрам и рекам к Олонецкой верфи на Свири. Строили приписные крестьяне и мастера, в том числе прибывшие из Тулы.Завод ещё строили, когда с него уже требовали пушки. По донесению коменданта Олонецкой верфи Ивана Яковлева Меншикову, в июне 1704 года с завода поступили 83 шестифунтовых орудия. Их предстояло испытать, снабдить лафетами, ядрами и порохом.Год спустя в Петербург доставили ещё столько же стволов — 83, на этот раз со старых заводов. При испытании 14 из них разорвало. Плохая пушка угрожала прежде всего собственному расчёту: она убивала тех, кто стоял рядом. Отсюда — требования к качеству металла, к мастерам и к обязательным испытаниям каждой партии. Новые заводы строились не просто как ещё один источник стволов, а как производство, где за качество отвечали на месте.Олонецкие заводы опирались на труд местных крестьян, доставлявших руду и древесный уголь. Чем больше металла требовала армия, тем больше времени уходило на казённую работу. В Петербурге видели новые орудия, а в карельских погостах — очередную обязанность поставить топливо, руду и людей.Один рекрут на двадцать дворов — и что это стоилоТретьим делом были люди. 20 февраля 1705 года вышел указ о рекрутском наборе из расчёта одного человека с двадцати дворов. Это был шаг к регулярному пополнению армии. В мирной жизни двадцать дворов означали соседей и родственников; в приказной записи они превращались в единицу военного расчёта. Рекрут уходил на службу пожизненно, а его семье предстояло обрабатывать землю и платить подати без прежних рабочих рук.Набор оказался не разовой мерой. По подсчётам Л. Г. Бескровного, десять наборов 1705–1713 годов дали армии около 337 тысяч человек. Наборы шли почти до самого мира: только для флота в одном 1717 году провели два набора, давших 2500 человек, — об этом пишет Ф. Ф. Веселаго в «Краткой истории русского флота». К рекрутчине добавлялись подводы, постой и заводская повинность.Но рекрута ещё предстояло обучить. Нужны были офицеры, оружие, обмундирование и хлебные магазины; зимой добавлялась забота о фураже. Под Нарвой армия потеряла артиллерию — то, что можно отлить заново. И всё же потеря оказалась тяжёлой: вместе с пушками уходили прислуга, лафеты и время. Обученную артиллерийскую прислугу быстро не заменишь, а набор и выучка шли медленнее, чем литьё.Почему Полтава решила не всёВ 1708 году Карл XII повёл главные силы на восток. К нему спешил корпус Адама Людвига Левенгаупта с продовольствием и боеприпасами. 28 сентября у Лесной русские части во главе с Петром разбили его. Левенгаупт пробился к королю, но потерял значительную часть обоза. Шведская армия осталась без запасов, ради которых восемь лет войны выстраивала систему магазинов и подвод.27 июня 1709 года армии встретились под Полтавой. Перед русским лагерем стояли редуты; два передовых укрепления ещё не достроили. Расчёт был не столько на огонь, сколько на то, что шведы потеряют здесь строй и время. Шведы атаковали на рассвете, захватили часть позиций, но задержались у других и действительно расстроили порядок. Русская пехота, кавалерия и артиллерия действовали согласованно — так, как не хватало под Нарвой. По «Обстоятельной реляции» от 9 июля 1709 года, шведы потеряли 9224 человека убитыми и 2973 пленными, русские — 1345 убитыми и 3290 ранеными. Через три дня у Переволочной сдались остатки армии — до шестнадцати тысяч человек; король с немногими ушёл к турецкой границе.План Полтавского сражения из исторического издания 1911 годаПодробно ход боя и роль отдельных русских командиров уже разобраны в материале «Александр Меншиков в Северной войне и при Полтаве». Здесь важнее результат для всей войны. Армия, способная наступать в глубь России, перестала существовать, и русское командование смогло расширить действия в Прибалтике: в 1710 году были взяты Выборг, Рига, Ревель и другие крепости.Но Полтава ещё не означала мира. Шведский флот оставался боеспособным. А Прутский поход 1711 года против Османской империи напомнил, что даже победоносная армия уязвима, если плохо налажено снабжение, если она в окружении и переговоры идут не в её пользу. Порядок, выдержавший проверку под Полтавой, оказался достаточным не везде: на юге не хватило ни снабжения, ни разведки, ни запаса прочности в дипломатии.Зачем опыт записывали в уставыК концу второго десятилетия войны накопился опыт, который нельзя было держать в одних головах. Ещё в 1716 году Пётр утвердил Воинский устав: он описывал обязанности командиров и штабных чинов, караульную службу, походный порядок и другие стороны армейской жизни. Смена полкового командира больше не должна была означать полного изменения правил службы.В 1720 году утвердили Морской устав. Он был устроен иначе. В Воинском уставе важнее всего оказались обязанности начальников и порядок похода; в Морском на первый план выходили сигналы, совместное движение кораблей в строю и дисциплина на борту — то, что связывает несколько кораблей в одну эскадру. Вместе с кораблями, школами и адмиралтейскими складами устав позволял флоту действовать согласованно, независимо от того, кто именно стоит на мостике.Как шхеры победили фрегаты27 июля 1720 года русские галеры под командованием Михаила Голицына встретили шведские корабли у острова Гренгам. Сражаться с тяжёлыми парусниками на открытой воде было невыгодно. Голицын отвёл свои суда в тесный пролив среди мелей; преследовавшие их шведские фрегаты лишились свободы манёвра. Русские галеры перешли в атаку и взяли четыре фрегата на абордаж. Остальным шведским кораблям, включая линейный, удалось уйти.А. П. Боголюбов. «Гренгамское морское сражение 27 июля 1720 года», 1866 годШведский флот сохранился, но теперь опасность русских галер была очевидна. Захваченные фрегаты провели по Неве: за торжеством стояли построенные галеры, обученные гребцы и снабжённые десантные полки.В 1721 году русские десантные отряды снова действовали на шведском берегу. Пока шли переговоры, Швеции приходилось считаться с угрозой новых высадок. За столом в Ништадте Россию представляли Яков Брюс — генерал-фельдцейхмейстер и руководитель артиллерийского ведомства — и дипломат Андрей Остерман. Война и переговоры в последние месяцы шли одновременно.Почему за мир заплатили два миллиона30 августа 1721 года Россия и Швеция подписали Ништадтский мир. По четвёртой статье трактата Россия получала Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию, часть Карелии и ряд островов, а с ними — Ригу, Ревель, Нарву, Выборг и другие важные крепости и порты. Пятая статья предусматривала возвращение Швеции большей части занятой Финляндии и выплату двух миллионов ефимков. Это была компенсация за уступленные прибалтийские провинции, а не выкуп за уже взятые города, хотя разница между тем и другим на переговорах была тонкой.Ефимок — русское название западноевропейского серебряного талера, монеты того же веса, что и рубль, но более высокого содержания серебра: на рынке за него давали около рубля двадцати копеек. Два миллиона таких монет — около 56 тонн монетного серебра, то есть примерно два с половиной миллиона рублей. Морской бюджет в 1721 году, по «Краткой истории русского флота» Ф. Ф. Веселаго, составлял около миллиона рублей в год: мир обошёлся дороже, чем два года войны на море.Это были согласованные условия, а не акт полной капитуляции. Новые порты означали и новые расходы: гарнизоны, батареи, ремонт кораблей и снабжение. Содержание приобретённого только начиналось.Почему в соборе сначала читали договор22 октября 1721 года по старому стилю, 2 ноября по новому, в Троицком соборе Петербурга сперва прочли мирный договор со Швецией. Затем прозвучала проповедь, а канцлер Гавриил Головкин от имени Сената предложил Петру принять титулы императора Всероссийского, Великого и Отца Отечества. Порядок был не случаен: решение Сената и Синода готовилось заранее, и, по тексту акта № 3840, ещё 20 октября к царю направили Александра Меншикова с письменным прошением.Головкин прямо говорил о «воинских и политических делах» Петра, называя Ништадтский мир итогом его трудов.Военный характер церемонии легко установить по тому же документу. Из Петропавловской крепости и Адмиралтейства стреляли пушки. Гвардейцы дали ружейные залпы. По акту, в тот день из Финляндии под командованием Михаила Голицына прибыли 125 галер с войсками двадцати трёх полков; с их бортов также вели огонь. Полки, ещё недавно ходившие в боевые походы, стали участниками торжества, завершавшего войну.Ответ Петра состоял из трёх наставлений. Первое — помнить, что дали стране война и мир. Второе — благодарить Бога и, «надеясь на мир, не надлежит ослабевать в воинском деле». Третье касалось труда ради общей пользы и облегчения положения народа. Последняя мысль особенно важна после рекрутских наборов и заводских повинностей: мир должен был дать людям возможность жить без непрерывного напряжения военного времени.И всё же полки по-прежнему требовали пополнений, крепости — гарнизонов, корабли — ремонта. Здесь и видна главная перемена за двадцать один год. В 1700-м потеря артиллерии и расстройство войск под Нарвой поставили поход под угрозу. В 1721-м государство располагало несколькими военными опорами: регулярной армией, промышленными предприятиями, системой подготовки командного состава, Балтийским флотом и сетью укреплений. У каждой были свои слабости, и вместе они обходились дорого: по росписи 1724 года, разобранной П. Н. Милюковым, на армию и флот ушло 3 миллиона 922 тысячи рублей из 6 миллионов 240 тысяч всех расходов — почти 63 процента. Но именно эти опоры позволяли России не просто выиграть однажды, а повторить усилие: набрать, отлить, построить и снабдить заново.В сентябре 1720 года по Неве вели шведские фрегаты; в октябре 1721-го сюда прибыли галеры с русскими полками из Финляндии. За обеими встречами стояли двадцать один год войны и труд страны, содержавшей армию и флот.
Расчёт стоимости отправки груза
