Дмитрий Данилович Лелюшенко родился 20 октября (2 ноября по новому стилю) 1901 года на хуторе Новокузнецком на Дону. С детства работал; в Гражданскую войну вступил в красную конницу, позже окончил Военную академию имени Фрунзе и перешёл в механизированные войска. В советско-финляндскую войну командовал 39-й отдельной танковой бригадой и 7 апреля 1940 года получил первую медаль «Золотая Звезда».
Отсчёт его войны удобно вести от одного документа. В пять часов двадцать минут утра 2 октября 1941 года Ставка приказала генерал-майору Лелюшенко сформировать 1-й гвардейский стрелковый корпус. К вечеру следующего дня требовалось создать штаб, к 5 октября — сосредоточить соединения, а утром 6-го быть готовым ударить по прорвавшемуся противнику.Немцы уже двигались к Орлу. Город они заняли 3 октября, и путь на Мценск и Тулу оказался под угрозой. Лелюшенко предстояло остановить танковые части Гудериана войсками, которые ещё находились в эшелонах. Так возникла задача, которая возвращалась к нему всю войну: вовремя сосредоточить силы на решающем участке. В октябре 1941-го для этого следовало собрать корпус по частям. Весной 1945-го счёт шёл уже на несколько корпусов и сотни километров марша.Основной свод свидетельств о Лелюшенко — записки самого командарма, и это ограничивает картину: большую часть этой войны читатель видит его глазами. Где есть второй документ — воспоминания Катукова о Мценске, записки Конева о Львове, донесения фронта о Берлине и Праге, — он привлечён, а расхождения в освещении оговорены.Октябрь 1941: командир без корпусаВ июне 1941 года Лелюшенко командовал 21-м механизированным корпусом, который сражался под Даугавпилсом. Там он увидел, как трудно воевать соединению, которому не хватает танков, транспорта и ремонтных средств: корпус вступал в бой по штатам, рассчитанным на другую войну, и штаты рассыпались уже на второй неделе.Директива № 002517 включала в новый корпус две гвардейские стрелковые дивизии, 4-ю и 11-ю танковые бригады и авиационные части. Но подразделения прибывали постепенно. По воспоминаниям Лелюшенко, поначалу у него были мотоциклетный полк, курсанты Тульского артиллерийского училища и один Т-34; из двух дивизий к Мценску успела одна. Корпус существовал в директиве — на местности он складывался из того, что успевало выгрузиться.На плацу училища стояли 152-мм гаубицы, 76- и 45-мм пушки. Орудия имелись, транспорта не было. Чтобы отправить их на передовую, пришлось брать городские автобусы. Об автобусах командарм вспоминал и сорок лет спустя — деталь, которая держалась в памяти лучше многих боёв.Утром 3 октября штаб разместился в Мценске. В городе шла эвакуация, немецкая авиация бомбила станцию и склады. Штаб одновременно принимал части, налаживал управление и собирал сведения о противнике. Первый из сроков директивы — создание штаба — был выдержан.Мценск: задержать танки и сохранить рубежНавстречу корпусу наступала немецкая 4-я танковая дивизия из группировки Гудериана. Она шла от Орла без оперативной паузы: за плечами был весь летний марш, а по журналу боевых действий самой дивизии снабжение из-за распутицы отставало, и мотопехоту подтягивали из Орла по частям[fn]Журнал боевых действий 4-й танковой дивизии: NARA, T. 315, R. 205–206. Запись от 8 октября 1941 года фиксирует отставание снабжения из-за распутицы; в тот же день из Орла только выдвигаются 2-й батальон 12-го мотопехотного полка, 34-й мотоциклетный батальон и 79-й сапёрный батальон.[/fn]. Советский расчёт строился на том, что танки пойдут вперёд без поддержки, — на этом расчёте держалась вся оборона под Мценском.Советская техника, уничтоженная в Мценске. На переднем плане танк Т-34-76 и грузовик ГАЗ-ААВечером 4 октября к городу прибыл очередной эшелон 4-й танковой бригады полковника Михаила Катукова. Её экипажи имели боевой опыт и умели устраивать засады, взаимодействуя с артиллерией и пехотой.Утром 5 октября Лелюшенко находился на наблюдательном пункте Катукова. По его воспоминаниям, артиллерия заставила залечь немецкую пехоту, а огонь прямой наводкой остановил часть танков. Затем красные сигнальные ракеты подали команду танкистам в засаде, и удар пришёлся во фланги немецкой бронетехники.Катуков описывает тот же бой с другой точки — из бригады. Его занимает, как расставлялись засады и как распределялись цели между танком и орудием. Противоречия здесь нет, разница только в масштабе наблюдения. Засадами руководили командиры бригады; задача Лелюшенко была шире — согласовать действия танкистов, пограничников, десантников, курсантов Тульского училища и подходивших стрелковых частей и не дать противнику обойти рубеж. Корпус собирался из разнородных частей, которых прежде никогда не сводили вместе, и сводить их приходилось в бою.Вечером 5 октября под новой бомбёжкой выгружались подразделения 6-й гвардейской стрелковой дивизии. В тот же день подошли основные силы 11-й танковой бригады. Ночью командиры обсуждали отход на промежуточные рубежи с решительным боем на реке Зуше. Ставка требовала удержать подступы к Мценску и не открыть дорогу на Тулу.Сроки директивы разошлись с тем, что происходило на дорогах. Формирование и сосредоточение были сорваны: к 5 октября корпуса как целого не существовало, из двух гвардейских дивизий успела одна. В бой при этом корпус вступил раньше намеченного — не утром 6-го, а утром 5 октября. Это не оправдание сорванных сроков, а отдельный факт: он начал драться прежде, чем был собран.Следующие пять суток ушли на промежуточные рубежи: корпус отходил от одной позиции к другой, выигрывая у 4-й танковой дивизии день за днём. К 10 октября стало ясно, что дальше держать подступы нечем.В ночь на 11 октября части корпуса выходили через железнодорожный мост на Зуше. После дождей реку нельзя было перейти вброд, а мост простреливался. Отход прикрывал арьергард старшего лейтенанта Александра Бурды: танковая рота, десантники и артиллерийская батарея.Остановить всё немецкое наступление силами одного корпуса было невозможно. Но продвижение 4-й танковой дивизии замедлилось, и оборона мценского направления дала советскому командованию время укрепить подступы к Туле. Результатом стали эти выигранные дни.Клин: победа без полного окруженияВ середине октября Лелюшенко назначили командовать 5-й армией на можайском направлении. Там он был ранен. Вернувшись в строй, в ноябре 1941 года принял 30-ю армию, а в декабре участвовал в контрнаступлении под Москвой.В конце ноября под Дмитровом возник спор о мосте через канал Москва — Волга. Инженеры предлагали взорвать переправу, чтобы она не досталась немцам. Лелюшенко возражал: при переходе в наступление мост понадобится своим войскам. Переправу всё же уничтожили, и в декабре её восстанавливали уже в ходе наступления. Об этом разговоре известно главным образом из записок командарма. В них заметна существенная перемена в его расчётах: обороняясь, он уже думал о том, как будут двигаться наступающие части.Советские бойцы в белых маскировочных халатах и средний танк Т-34 на марше через освобожденный город Клин в ходе контрнаступления под Москвой в декабре 1941 года13 декабря 30-й и 1-й ударной армиям поставили задачу охватить клинскую группировку. Клин освободили 15 декабря, но полностью перерезать немецким частям шоссе на Лотошино не удалось: заслоны на дорогах задерживали советскую пехоту, пока основные силы противника отходили на запад.Под Мценском командарм выигрывал время для подходивших своих частей. Под Клином решалось, удастся ли закрыть пути отступления врагу, — и здесь времени не хватило. Освобождение города ещё не означало выполнения замысла окружения.Командующий 30-й армией Калининского фронта Герой Советского Союза генерал-лейтенант Дмитрий Данилович Лелюшенко (1901 — 1987) вручает медаль «За боевые заслуги» разведчику красноармейцу СтепановуСредний Дон: армии вместо корпусовВ ноябре 1942 года Лелюшенко получил 1-ю гвардейскую армию, участвовавшую в наступлении на Среднем Дону. Позднее он командовал 3-й гвардейской армией: Донбасс, бои за плацдармы на юге, согласование действий нескольких соединений, артиллерии и снабжения.Этот период требует документов 3-й гвардейской армии и отдельного разговора, поэтому здесь он намечен пунктиром, а не разобран как эпизод. Существенно другое: за эти полтора года сменилась единица ответственности. Вместо корпуса, собранного из эшелонов, в подчинении оказалась армия — а вместе с ней расстояния, на которых приказ уже нельзя проверить лично.Львов: армия в узком коридореВ марте 1944 года Лелюшенко возглавил 4-ю танковую армию 1-го Украинского фронта — объединение для прорыва и действий в глубине немецкой обороны. Ему подчинялись танковые и механизированные корпуса, артиллерия, инженерные и ремонтные части.Летом армия участвовала во Львовско-Сандомирской операции. Согласно первоначальному замыслу, её соединения должны были развить прорыв южнее Львова, обойти город и перехватить пути отхода немецкой группировки. Однако попасть в оперативный простор оказалось непросто. Танковые армии вводились через Колтовский коридор шириной всего четыре — шесть километров. С флангов коридора немцы держали артиллерию и бросали туда резервы; колонны теснились на немногих дорогах.18 июля 10-й гвардейский танковый корпус, как вспоминал Лелюшенко, уже достиг Ольшанцев, а 6-й гвардейский механизированный продолжал удерживать узкий проход. Расстояние между ними доходило до 70 километров. Армия фактически оказалась разрезана на две части, и её главный ударный кулак ослабевал именно тогда, когда требовалось развивать успех.Колонна советских средних танков Т-34-85 на улице освобожденного Львова в июле 1944 года во время Великой Отечественной войныВоенный совет армии просил освободить механизированный корпус от прикрытия коридора и вернуть его к главным силам. Снимать корпус с прохода было рискованно: немцы били по флангам. Держать его там означало терять темп наступления. Корпус оставили на проходе, пока через него не прошли последние колонны, и вернули к главным силам с опозданием — на день, которого потом не хватило.Ночью 19 июля Лелюшенко получил новый приказ командующего фронтом Ивана Конева: во взаимодействии с 3-й гвардейской танковой армией овладеть Львовом. Прежде войска должны были обойти город; теперь им предстояло войти в него. По мемуарам командарма, направление движения пришлось срочно менять по радио, повернув соединения на девяносто градусов к северу.Конев в «Записках командующего фронтом» излагает это решение иначе — со своей стороны: как корректировку замысла, вызванную тем, что противник начал отводить войска из города и ждать обхода стало бессмысленно. У Лелюшенко на первом плане исполнение: приказ пришёл ночью, поворот на девяносто градусов, корпуса разнесены на десятки километров. Оба описания друг другу не противоречат — они про разные части одного решения.Для такого поворота следовало изменить маршруты, перестроить колонны, подтянуть артиллерию и сапёров, а приказы шли к корпусам, разделённым десятками километров.27 июля Львов освободили войска 1-го Украинского фронта, в том числе две танковые армии и общевойсковые соединения. Львовский опыт показал цену перемены замысла: новый приказ надо было исполнить, пока корпуса ещё двигались по маршрутам, намеченным прежним.Командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Дмитрий Данилович Лелюшенко (1901-1987) и командир 29-го отдельного гвардейского танкового полка прорыва гвардии подполковник Павел Петрович Тезиков (1913 г.р., на снимке он с защитными очками) работают с картой в районе ЛьвоваСандомирский плацдарм: скорость наступления считают по запасамВ августе 1944 года, по воспоминаниям Лелюшенко, армия за четыре ночи совершила примерно двухсоткилометровый марш к плацдарму на Висле. Такой темп давался легко именно потому, что армия шла налегке: после боёв и переходов приходилось вновь ремонтировать технику и пополнять запасы.К январю 1945 года положение изменилось. Армию пополнили танками и самоходными установками, усилили тяжёлыми танками ИС-2. По позднейшей оценке командарма, на 1 января в ней насчитывалось 680 танков и САУ. Теперь требовалось обеспечить движение большой массы бронетехники: подвезти горючее, боеприпасы, запасные части и вовремя организовать переправы. Чем больше становилось машин, тем меньше темп зависел от решений в бою и тем больше — от того, что успели подвезти к началу. На этом участке войны расстояние от приказа до исполнения измерялось уже не километрами, а тоннами подвезённого.Советские офицеры осматривают эту трофейную машину в Польше (в районе Сандомирского плацдарма, август 1944 года) после боев под Сташувом12 января 1-й Украинский фронт наступил с Сандомирского плацдарма. Армия Лелюшенко развивала прорыв, участвовала в разгроме немецких войск в Польше и выходе к Одеру. Чем дальше уходили корпуса, тем больше их продвижение зависело от людей позади танковых колонн — шофёров, ремонтников, сапёров.17 марта 1945 года армия получила гвардейское наименование и стала 4-й гвардейской танковой. 6 апреля Лелюшенко наградили второй медалью «Золотая Звезда» за предшествующие операции: Берлин и Прага были ещё впереди.Берлин: западная сторона кольцаВ апреле 1-й Украинский фронт готовился форсировать Нейсе и прорвать немецкую оборону между Нейсе и Шпрее. 4-я гвардейская танковая армия должна была войти в прорыв в полосе 5-й гвардейской армии генерала Алексея Жадова.Лелюшенко добивался раннего движения усиленных передовых отрядов к переправам и дорожным узлам. Промедление позволяло немецким резервам занять новые рубежи, а слишком ранний выход танков без пехоты грозил остановкой под противотанковым огнём. Нужно было выдержать момент ввода.Советские солдаты во время уличных боев на площади Бель-Альянс-Платц (ныне Мерингплатц) в Берлине в конце апреля 1945 года16 апреля наступление началось под дымовой завесой, которую авиация поставила над Нейсе. Лелюшенко вспоминал, что к полудню сапёры навели мосты грузоподъёмностью 60 тонн, а в час дня по ним двинулись передовые отряды. Переправа позволила танковым бригадам развивать успех вслед за пехотой. Затем корпуса преодолели рубеж на Шпрее и двинулись через Ютербог и Луккенвальде к Беелицу, Потсдаму и Кетцину.В Берлинской операции армия Лелюшенко действовала главным образом на западной стороне кольца; центральные кварталы штурмовали другие соединения. Танкисты перехватывали дороги, по которым противник мог отступать или направлять подкрепления к столице.В донесении № 116 командования 1-го Украинского фронта, отправленном 25 апреля в час ночи, сохранилось точное время соединения войск: в 23 часа 30 минут 24 апреля части 4-й гвардейской танковой армии встретились с подразделениями 1-го Белорусского фронта в районе Бухов — Карпцов, северо-восточнее Кетцина. В литературе чаще называют 25 апреля; расхождение объясняется тем, что смыкание шло по частям и завершилось не в один час. Окружение Берлина с запада было завершено.Но закрытый рубеж ещё предстояло удержать. В конце апреля у Луккенвальде 5-й гвардейский механизированный корпус оказался под угрозой с двух сторон. С запада наступала 12-я армия Венка — соединение, собранное в апреле из запасных и учебных частей и повёрнутое с Эльбы с задачей деблокировать столицу; возможностей для настоящего наступления у неё было немного, но давление на внешний фронт кольца она создавала. С востока пытались пробиться остатки немецкой 9-й армии, окружённой юго-восточнее Берлина и рвавшейся на запад. Часть сил корпуса пришлось развернуть в противоположную сторону. Кольцо оказывалось и целью, и линией фронта одновременно.Прага: последний бросок2 мая Берлин капитулировал. В Чехословакии продолжала сопротивление крупная немецкая группировка; 5 мая в Праге началось восстание. 1-й Украинский фронт развернул танковые армии на юг для Пражской операции. Частям Лелюшенко предстояло пройти через Рудные горы к чешской столице.Армию требовалось быстро собрать для новой операции. На горных дорогах многое зависело от сапёров и механиков-водителей: взорванный мост или заваленная теснина могли задержать танковые колонны.По воспоминаниям Лелюшенко, 6 мая в 8 часов 30 минут после короткого артиллерийского налёта вперёд пошли два передовых отряда — полковников Михаила Фомичёва и Павла Туркина. Их общую численность, около 150 танков, командарм тоже назвал в мемуарах. С наблюдательного пункта он следил, как машины разворачивались для атаки, прикрывая друг друга от флангового огня.После первых столкновений к командному пункту прибыл майор Иван Андреенко, помощник начальника связи 10-го гвардейского танкового корпуса, и привёз сведения о противнике. Вскоре после его отъезда с КП бронетранспортёр попал под огонь: офицер погиб вместе с командиром взвода Петром Егоровым. Об этих потерях Лелюшенко написал в мемуарах. Даже на исходе войны передача донесения из передового отряда в штаб оставалась опасной работой.Дальше дорога шла через Рудные горы. На крутых каменистых склонах механики-водители переворачивали каждый второй трак — звено гусеницы — так, чтобы грунтозацеп смотрел наружу: на камне гладкая сторона звена скользит, а гребень цепляется за грунт. В районе железорудных залежей даже компас показывал неверное направление: Лелюшенко, по собственным словам, поднялся на пограничную вышку и сверил путь по восходящему солнцу. Трое суток колонны шли по этим склонам, причём оба отряда продвигались разными маршрутами.Около половины третьего ночи 9 мая, по воспоминаниям командарма, пришло радиодонесение: передовой отряд Фомичёва ворвался в Прагу. Туркин к тому времени вёл свои машины по обходной дороге, и его подразделения входили в город с другой стороны. К трём часам части бригады Фомичёва вели бой в центре. В четыре часа в город вошли основные силы 10-го гвардейского танкового корпуса генерала Евгения Белова; 5-й и 6-й гвардейские механизированные корпуса подходили к другим окраинам. Одновременно к Праге вышли части 3-й гвардейской танковой армии Павла Рыбалко и других армий фронта.Из Праги командарм отправил в штаб фронта донесение: где стоят три его корпуса, сколько взято пленных, есть ли связь с участниками восстания. В городе ещё шли бои, и срок выхода к городу зависел от множества малых решений — прохода в завале, сцепления гусеницы со склоном, радиосвязи с ушедшим вперёд отрядом.Советские солдаты на грузовиках, которых восторженно встречают и приветствуют жители освобожденной Праги в мае 1945 годаМежду директивой и донесениемСопоставим два состояния, между которыми лежит эта война. Октябрь 1941 года: корпус, которого ещё нет; мотоциклетный полк, курсанты училища и один Т-34; гаубицы без транспорта, которые возят городские автобусы; директива, отданная в пять двадцать утра, — и против неё 4-я танковая дивизия, идущая от Орла без паузы. Апрель 1945 года: три корпуса в одной армии, 680 танков и САУ по оценке самого командарма, мосты грузоподъёмностью 60 тонн, наведённые к полудню 16 апреля, западная сторона берлинского кольца и донесение из Праги с положением трёх корпусов. Между этими числами и лежит мера выросшей ответственности: в 1941-м командарм отвечал за корпус, который ещё не прибыл, в 1945-м — за армию, растянутую на сотни километров.В директиве Ставки от 2 октября 1941 года по часам расписаны сроки: штаб к вечеру 3-го, сосредоточение к 5 октября, готовность к удару утром 6-го. Штаб успел, сосредоточение — нет, а драться корпус начал 5-го, на день раньше срока. В донесении, отправленном из Праги 9 мая 1945-го, — положение трёх корпусов на окраинах города и связь с восставшими. Между двумя документами почти четыре года, и разница между ними измеряется уже не днями, а армией, которой нужно пройти сотни километров.После войны Лелюшенко занимал командные должности, в 1959 году получил звание генерала армии; умер 20 июля 1987 года.
Расчёт стоимости отправки груза
