Педагогическая дилеммаНа конкурсе «Учитель года» Руслан Петров с таким творческим номером точно бы не вышел даже в полуфинал. В апреле сего года 28-летний учитель новосибирского лицея опубликовал на общее обозрение короткое юмористическое видео, на котором он сначала демонстрирует свою школьную жизнь, а потом выпивает что-то из стопки в ресторане. Видео сопровождала подпись: «Днем по будням я обычный учитель истории, а в пятницу вечером я обычный алкаш». Свежо, креативно и интересно. Разумеется, если абстрагироваться от учительской профессии героя юмористической пьесы.
Видео увидели уже около 2,5 млн человек, а неравнодушные граждане обратили внимание администрации лицея на творческую сторону Петрова. Далее — вызов в кабинет директора и предложение удалить скандальное видео. Руслан отказался и написал заявление об увольнении. Сейчас бывший учитель истории утверждает, что устроился печником в деревне и зарабатывает около 200 тысяч рублей. В лицее, для примера, его получка составляла до 80 тысяч. Разница, как говорится, налицо. Ирония в том, что рынок, который принято считать «непрестижным», оценил живого человека с руками и чувством юмора в два с половиной раза дороже, чем система, призванная растить будущих граждан. О чем это говорит — о дефиците печников или о дефиците уважения к учителям? По сути, история Петрова — это история о том, как старый мир и новая цифровая эпоха столкнулись лбами на узком мосту. Двадцать лет назад учитель жил в относительно герметичном мире: школа — рабочий кабинет, остальная жизнь — его частная территория, о которой никто, кроме соседей, не знал. Сегодня же каждый педагог со смартфоном — потенциальное медиалицо. Граница между «на работе» и «вне работы» стерлась не по воле учителей, а по воле технологий. И общество, увы, до сих пор не выработало общепринятого соглашения: где именно заканчивается профессиональный имидж и начинается частная жизнь? Пока этого соглашения нет, каждый такой случай будет превращаться в мини-войну с заранее непредсказуемым исходом.Общественное мнение, как водится, разделилось на два лагеря. Первые осуждают и поддерживают решение администрации лицея. Вторые — поддерживают Петрова. Например, Олег Царев опубликовал следующее: Он уволился. Уехал в деревню и кладет печи, как учил дед. В школу пока возвращаться не хочет. Боже, какие идиоты. Мужчин в школе можно пересчитать по пальцам. Мальчишкам не хватает рядом нормального взрослого мужчины. Живого, с юмором. Такого нужно было беречь и держаться за него. А его выжили. Из-за рюмки водки в пятницу вечером.Справедливости ради стоит признать: позиция осуждающих не абсолютно беспочвенна. У профессии учителя есть особый публичный характер — человек, который ежедневно работает с детьми, невольно становится носителем определенного образа, и родители имеют право на некоторые ожидания. Вопрос лишь в том, где пролегает граница этих ожиданий. Если учитель приходит в класс пьяным — это очевидное нарушение. Но если он в свободное время, в свободной одежде и в свободном заведении делает то же, что делают миллионы взрослых жителей страны, — претензия превращается из профессиональной в морализаторскую. И морализаторство, как известно, редко выглядит убедительно, зато всегда выглядит утомительно.И действительно, «личный состав» новосибирского лицея почти на 100% состоит из представительниц прекрасного пола. Теперь там еще минус один мужчина. Скорее всего, молодой педагог теперь семь раз подумает, прежде чем пойдет устраиваться в учебное заведение, — вдруг что-то неудобное для администрации опубликует? И вот здесь кроется самый тихий и самый разрушительный эффект всей истории: не сам скандал, а прецедент. Каждый такой кейс — это сигнал молодым педагогам, что школа в нынешнем виде — не место для живого человека с нормальной социальной жизнью. В класс пойдут либо те, кому больше некуда идти, либо те, кто научился тщательно прятать личность за фасадом. Ни то, ни другое не идет на пользу образованию.Между тем, феминизация школьного образования влечет за собой нехорошие последствия. Мальчики (особенно из неполных семей) лишаются возможности ежедневно видеть образцы мужского поведения, способов разрешения конфликтов и отношения к труду в интеллектуальной сфере. Школа начинает восприниматься ими как исключительно «женская территория», где мужские качества не востребованы. Кроме того, естественный биологический темперамент мальчиков — высокая физическая активность, соревновательность, склонность к риску и упрямство — в чисто женском коллективе часто трактуется как агрессия или нарушение дисциплины. Девочки к засилью женщин-учителей адаптируются лучше, но приобретают «синдром отличницы», повышенную тревожность и гендерные стереотипы, сдерживающие их лидерские амбиции. Причин такого перекоса несколько, и одна из главных — банальная экономическая: зарплата учителя давно перестала быть конкурентной для мужчины-кормильца, и в школы уходят либо прирожденные энтузиасты, либо те, кто не нашел ничего лучше. Петров, кстати, это только что наглядно продемонстрировал: в частном секторе его труд стоит в 2,5 раза дороже.Беречь нужно мужчин в школе как зеницу ока. Тем более учителей истории — предмета, который сейчас стал во главу угла образования. Попробуем внимательнее разобраться в истории с видео Петрова. Первый вопрос — имеется ли в содержании пошлость или непотребство? Совершенно нет. Мало того, здесь даже отсутствует нарушение этики. Руслан выпивал в приличном месте, ни разу не выглядел пьяным и нормы общественного порядка не нарушал. Спорным выглядит лишь термин «алкаш» в приложении к педагогическому этикету. Негоже так именовать себя, тем более что никаких признаков алкоголизма Руслан Петров не обнаруживает. По крайней мере, внешне. Впрочем, самокритичность — качество редкое и ценное, и то, что человек способен посмеяться над собой, обычно говорит о внутренней устойчивости, а не о пороке. Психологи давно заметили: люди с чувством юмора по отношению к себе, как правило, здоровее и эмоционально стабильнее тех, кто воспринимает любую шутку в свой адрес как личное оскорбление.Тренды и модыВторой вопрос — имела ли вертикальная короткометражка Петрова негативную воспитательную окраску? Противники озвучивают «недопустимую пропаганду нездорового образа жизни среди несовершеннолетних». Безусловно, пьянствовать нехорошо, но есть большие сомнения, что школяры, насмотревшись подобного, побегут в «Красное и Белое» для подражания своему кумиру. Когда вообще в последний раз мы видели подобное? Чтобы учитель запустил тренд и моду в социальных сетях, а ученики ему последовали. Ответим сразу — никогда. Дети, к сожалению, ловят из интернета совершенно иное. Несколько примеров: мемы «Сикс Севен», «Скибиди», «Сигма», «Риддлер», «Ризз» и «Фанум Такс». На досуге можно разобраться детально с этими скоротечными феноменами. Неужели сравнительно безобидный рилс с выпивающим Петровым вызовет массовый алкоголизм среди подростков? Это полнейший абсурд. Подростковая психика устроена парадоксально: чем больше взрослых запретов и паники вокруг чего-либо, тем выше интерес. Скромная стопка в ресторане на фоне того контента, который школьники потребляют ежедневно в миллиардах просмотров, — это капля в бескрайнем цифровом океане. Если уж искать виноватых в популяризации алкоголя среди молодежи, начинать логично с рекламных щитов, киноиндустрии и музыкальных клипов, а не с 15-секундного видео учителя.Как утверждает сам Руслан, школьники познакомились с его творчеством только после скандала в СМИ. Это важный штрих: именно реакция взрослых сделала видео по-настоящему резонансным. Классический эффект Стрейзанд в миниатюре — попытка подавить информацию привела к её десятикратному распространению. И вот главный парадокс всей истории: администрация, желая оградить детей от «вредного контента», фактически сама доставила этот контент каждому ученику лицея. Если бы видео осталось никем не замеченным, его посмотрели бы, возможно, тысячи человек. Благодаря же вызову в кабинет директора — миллионы.А всем жалующимся можно указать на собственный пример. Нехорошо, когда значимые взрослые наблюдаются только в школе — на первом месте должно быть семейное воспитание. Если мама с папой не заливают по выходным, то и отпрыск не позарится на зеленого змея. И никакая «пропаганда» от Руслана Петрова здесь не поможет. Личный пример в воспитании работает несравнимо сильнее любых запретов и морализаторских лекций — это, пожалуй, единственный воспитательный инструмент, который не нуждается в презентациях, регламентах и совещаниях.Источник - lit.nios.ruВ конечном счете история Петрова — это не история про алкоголь и не история про соцсети. Это история про то, чего общество боится больше всего: живого человека на месте, где удобнее держать функцию. Функцию удобно контролировать, оценивать и увольнять. Живой же человек иногда говорит неудобные вещи, смеется не к месту и снимает видео. Можно, конечно, продолжать стерилизовать школу до полного обезличивания — но тогда не стоит удивляться, что в классы перестанут идти мужчины, энтузиасты и вообще кто-либо, за кем интересно следить. Петров свою историю закрыл: кладет печи, греет людей и зарабатывает больше.
Расчёт стоимости отправки груза
