Офицер и егерь лейб-гвардии Измайловского полка в повседневной форме 1773 г.После неожиданной смерти Петра II опустевший престол было решено передать курляндской герцогине Анне — племяннице Петра I, дочери его брата — старшего царя Иоанна V.
Анна Иоанновна на гравюре Фогеля, 1738 г.Править за неё собирались члены Верховного Тайного Совета, в котором в тот момент было 4 представителя клана Долгоруких, два члена семьи Голицыных, граф Гавриил Головкин, а также один из ключевых соратников Петра I вестфалец Генрих Иоганн Фридрих (Андрей Иванович) Остерман. По требованию «Верховников» Анна подписала «Кондиции» — документ, который фактически лишал её власти. Один из пунктов выводил из подчинения новой императрицы Преображенский и Семёновский гвардейские полки, которые уже вмешивались в ход русской истории, поспособствовав приходу к власти вдовы Петра I Екатерины — в обход прав единственного и абсолютно законного наследника, внука императора. В дореволюционной исторической литературе попытка ограничения прав Анны Иоанновны часто называется «затейкой Верховников». Она вызвала серьёзное неудовольствие как у собравшихся в Москве незнатных дворян, так и у не вошедших в Верховный Тайный Совет аристократов. Многие опасались повторения исторической ситуации «Семибоярщины», и потому Анне была подана петиция, в которой говорилось, что в «Кондициях»:Заключаются обстоятельства, заставляющие опасаться впредь для народа событий неприятных, которыми враги отечества могут воспользоваться.И 25 февраля (8 марта по новому стилю) 1730 года в присутствии членов Верховного Совета и около 800 дворян Анна Иоанновна разорвала «Кондиции», в таком виде этот документ до сих пор хранится в Государственном архиве. Листы «Кондиций», разорванные Анной ИоанновнойГоловкин, кстати, вовремя перешёл на сторону Анны и рекомендовал ей «Кондиции» не подписывать. Не был репрессирован и Остерман, но, прямо скажем, грех было «бросаться» такими людьми. Иностранные дипломаты дружно называли Остермана «великим министром», а Петр I писал о нем:Ни разу и ни в одном деле этот человек не допустил ошибку. Я поручал ему писать к иностранным дворам и к моим министрам, состоявшим при чужих дворах, отношения по-немецки, по-французски, по-латыни. Он всегда подавал мне черновые записи по-русски, чтоб я мог видеть, хорошо ли понял он мои мысли. Я никогда не заметил в его работах хотя бы малейшего недостатка.Вдобавок ко всему, ещё и взяток не брал. А. Остерман на гравюре работы неизвестного мастера, XVIII в.Многие исследователи отмечают, что после смерти Петра I именно Остерман был главным продолжателем его дела и идеологом имперской политики Российского государства, а на практике её подкрепляли два очень хороших российских полководца — саксонец Миних и ирландец Ласси. А вот пришедшая к власти Елизавета Петровна Остермана и Миниха приказала арестовать, отправив их в многолетнюю ссылку в Сибирь, что является ярким свидетельством небольшого ума этой императрицы. Между тем у приехавшей из Курляндии Анны Иоанновны не было собственной придворной «партии», и потому на российском троне она пока еще чувствовала себя неуверенно. К тому же она очень сомневалась в лояльности контролировавших столицу лейб-гвардейских полков — Преображенского и Семеновского. И потому Анна распорядилась сформировать новый гвардейский полк — Измайловский (название дано по московскому селу Измайлово), о котором мы и поговорим в этой статье. Появление третьего пехотного лейб-гвардейского полкаВ указе Анны от 22 сентября 1730 года говорилось:Офицеров (Измайловского полка) определить из лифляндцев и курляндцев и прочих наций иноземцев и из русских.Отметим, что «иноземцами» этого полка стали уже находившиеся в России офицеры армейских полков, которые могли «себя содержать в чистоте в полку без нужды» — то есть были достаточно обеспеченными. И должны были «по обучению приложить свой труд». А рядовых набрали из украинской ландмилиции — имеется в виду созданное при Петре I воинское поселенное формирование из поселенцев Белгородской засечной черты. Численность нового полка должна была составить 2192 человека. Первоначально он состоял из одной гренадерской и восьми мушкетерских рот. Кроме того, в его составе были артиллеристы, военные музыканты, лекари, кузнецы, священники, писари.Музыкант Семёновского и гренадерский барабанщик Измайловского полков, 1742–1762 гг.Гренадёры были вооружены преимущественно ручными бомбами или «гранатами», фузилёры — новыми облегченными ружьями — фузеями. С. Шифляр. Гренадер лейб-гвардии Измайловского полка в повседневной форме времени Анны ИоанновныВ декабре 1731 г. гренадерская рота была расформирована, а её бойцы были распределены по фузилярным ротам — по 16 в каждой. Также на каждую роту полагалось иметь по два пушкаря нижних чинов. Знамя в то время было малинового цвета с золотыми гренадами (гранатами) по углам, в центре полотнища — золотой вензель Анны Иоанновны, наложенный на синий Андреевский крест. Но затем в центре знамени был помещён двуглавый орел, появилась кайма зеленого цвета. Кроме того, собственное знамя имела каждая рота. Ротное знамя Лейб-Гвардии Измайловского полка, 1742 г.Мундир рядовых измайловцев представлял собой камзол зеленого сукна с красным подбоем с медными пуговицами, штаны были красного цвета, головные уборы — гренадерки у гренадер, шляпы у остальных солдат. Офицеры носили кафтаны зелёного цвета и тёмно-зелёные штаны. Мундир офицера Измайловского полка, 1800 г.Выделялось шитье с кисточками на воротниках и обшлагах. Появилась даже легенда, что Анна Иоанновна распорядилась об этом, потому что при обсуждении деталей формы камеристка расплетала ей косы. На самом деле шитье появилось лишь при Павле I и было заимствованием из формы некоторых частей прусской армии. В дальнейшем в Измайловский полк традиционно набирали высоких брюнетов. Рисунки к статье «Измайловский лейб-гвардии полк» Военной энциклопедии Сытина, 1915 г.Отметим, что в 1796 году созданная в 1770 году Егерская команда Измайловского полка, соединившись с егерской ротой Гатчинских войск Павла I, стала лейб-гвардейским Егерским батальоном, вторым по счету командиром которого, кстати, стал Петр Багратион. В 1806 году эта часть была переформирована в полк. Егерь Измайловского полка на рисунке Гайслера, 1793 г.А пушкари Измайловского полка в том же году были объединены с бомбардирскими ротами Преображенского и Семеновского полков, а также гатчинскими артиллеристами. Так был сформирован лейб-гвардейский Артиллерийский батальон.В конце XVIII века появился и марш Измайловского полка, автор которого остался неизвестным. В 1913 году, отвечая на официальный запрос Комиссии по улучшению военной музыки, командир этого полка написал:С какого времени принят ныне исполняемый встречный марш — определить не представляется возможным (около 100 лет). Когда и кем сочинен марш — не определено. Когда и кем утверждён за полком — не определено. Остальное также неизвестно.Оцените солдафонский слог ответа этого аристократа, который не только не знает историю своей части, но и демонстрирует полное нежелание её знать, его ответ — типичная отписка. В настоящее время установлено, что впервые ноты были опубликованы в 1815 году в «Сборнике военных маршей всех полков Гвардии» Антона Дерфельда-старшего. Но, поскольку произведение имеет явное мелодическое сходство с маршем Семеновского полка, специалисты склонны считать, что созданы оба были в одно время — в конце XVIII столетия.С. Шифляр. Музыкант лейб-гвардии Измайловского полка в повседневной форме времени Елизаветы ПетровныПолковой праздник измайловцы отмечали в день Святой Троицы, и главным храмом полка стал петербургский собор Святой Живоначальной Троицы. Измайловцы у Троицкого собораЛюбопытно, что первая (ещё деревянная) полковая церковь была построена в 1734 году на доходы от церковных лавок, полковых бань и сбора за проезд по Измайловскому мосту. Первые два батальона нового полка прибыли из Москвы в Петербург в 1731 году, солдаты были размещены в домах частных лиц на Адмиралтейском и Петербургском островах. Третий батальон к ним присоединился лишь в 1734 году. В 1743 году Измайловский полк разместили в специально построенной слободе, улицы которой были названы в честь рот. Первая рота Измайловского полка на фотографии начала ХХ века6 октября 1923 года 1–12-я Роты были переименованы в 1–12-ю Красноармейские улицы, а Заротная улица стала просто Красноармейской. С 1808 года местом дислокации полка стали капитальные каменные казармы, последние здания были возведены в 1849 году. Валентину Пикулю Анна Иоанновна очень не нравилась, и своё отношение к ней он, похоже, перенёс на Измайловский полк, писал о нём в романе «Слово и дело»:Имею для сего полка особое намерение, — призналась Анна Иоанновна. — Походами Измайловский регимент не отягщать, а быть ему постоянно при охране моей высокой особы.Измайловский же полк — войско сбродное, новое. Это уже не гвардия — защита отечества! Это лейб-гвардия — защита самодержавия!Писатель то ли не знал, то ли забыл, что никакой гвардии в императорской России никогда не было, и петровские Преображенский и Семёновское полки были именно лейб-гвардейскими. И в первое время их тоже можно было смело называть «сбродными». Сведения о немецком засилье в период правления Анны Иоанновны также не соответствуют действительности. Прежде всего, следует отметить, что подавляющее число служивших при ней «немцев» достались этой императрице от Петра I — они просто «доросли» до высоких постов. К тому же при непредвзятом анализе выясняется, что число иностранных специалистов в 1730–1740-ые гг. было даже меньше по сравнению с предыдущими и последующими десятилетиями. Если в 1729 году иностранное происхождение имели 58 % генералов российской армии, то через 9 лет, в 1738 году — 37,3 %. А вот в 1762 году процент занимавших высшие командные должности иностранцев снова вырос до 41 %. В 1731 году в составе Кабинета министров оказался только один иностранец — Остерман. Вообще же из 8 кабинет-министров этой императрицы немцами были только два. Кроме того, именно Анна уравняла в жалованьи немецких и русских чиновников и офицеров. Что касается первого состава Измайловского полка, то из 76 его офицеров иноземцами были 19, но среди пяти старших офицеров — только один русский: бывший флигель-адъютант Иван Шипов. Знаменитые измайловцыПервым командиром Измайловского полка стал начинавший служить при Петре I лифляндец Карл Густав Лёвенвольде, он занимался и его формированием. Портрет Карла Густава Лёвенвольде из Владимирско-суздальского музея-заповедникаОфицер-измайловец В. А. Нащокин вспоминал о нем: Человек был великого разума, имел склонность к правосудию; к подчиненным, казалось, был строг, только в полку ни единый человек не штрафован приказом его, а все в великом страхе находились, и такой человек, как оный граф Левенвольд, со справедливыми поступками и зело с великим постоянством, со смелостью, со столь высокими добродетелями редко рожден быть может… он же и полк Измайловский привел в изрядный регулярный порядок и в лучшую от других полков экзерцицию.А вот что писал о Карле Густаве Лёвенвольде Иоганн Эрнст Миних, сын знаменитого фельдмаршала: Личные свойства и качества графа Лёвенвольде действительно заслуживали почитания. Сверх острого и проницательного разума, имел он совершенно честное сердце, был великодушен, бескорыстен и охотно вспомоществовал всем, кои с правым делом или просьбою к нему прибегали. Он жил весьма умеренно и без великолепия. Вид его был важен, но не неприятен, и в домашнем обхождении находили его веселым и шутливым. Друзьям своим делал он добро, и кто однажды вошел к нему в любовь, тот чрез наговорки и клеветы не скоро лишался оной. Но если он однажды кого возненавидел, то уже бывал вовсе непримирим.Очень противоречиво мнение испанского посланника Де Лириа. Он называет Карла Густава человеком «одаренным способностями, храбрым, отважным» и «человеком, с которым можно было советоваться», но также лживым, любившим взятки и «старающимся употреблять всюду иностранцев».После смерти Лёвенвольде в 1735 году полковником измайловцев стала сама императрица. Подполковником был назначен шотландец Джеймс Фрэнсис Эдуард Кит (Кейт), который стал одним из выдающихся военачальников Российский империи. James Keith на портрете Алексиаса Симона Белле, 1724 г.Родину он вынужден был покинуть после поражения восстаний якобитов в 1715–1716 гг. и в 1719 г. В чине капитана испанской армии был ранен во время осады марокканцами Сеуты, в 1727 г. участвовал в осаде принадлежавшего Англии Гибралтара. Кейт получил звание полковника, но, поскольку был протестантом, дальнейших перспектив служебного роста в католической Испании у него не было. В Россию он приехал по ходатайству испанского посла в Петербурге Джеймса Фрэнсиса Фитцджеймса Стюарта, между прочим — внука короля Якова II Стюарта, который в Испании стал Хакобо Франсиско и получил титул герцога Лириа-и-Хериа. На русской службе Кейт много воевал, в 1734 году командовал самостоятельным отрядом во время «Войны за польское наследство», во время Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. отличился под Очаковым, получил чин генерал-аншефа. В 1738 году Кейт стал наместником Малороссии, в 1740–1741 гг. исполнял еще и обязанности гетмана. Во время войны с Швецией в 1741 году, будучи подчинённым ещё одного «немца» Анны Иоанновны — Петра Ласси, отличного российского полководца ирландского происхождения, захватил Аландские острова. В 1742 году Кейт получил ордена Святого Андрея Первозванного и Святого Александра Невского. С 1744 по 1747 год был комендантом Ревеля. Известен также как основатель первой масонской ложи в России. Генерал В. Нащокин вспоминал о нем:Кейт по справедливости был человеком наполнен чести и весьма из учтивости скромный… Он был храбр без горячности; правосуден с разумным рассмотрением, учтив и любим подчиненными. Исправляя должность гетмана, он своим правосудием и различным распорядком заслужил преданность к себе малороссийского народа. Он жизнь препровождал нескупо, но всегда с умеренностью, и весьма был несребролюбивым.С российской службы Кейт ушел из-за того, что Елизавета Петровна отказалась принять в российское подданство его брата Джорджа, но при отъезде дал честное слово не воевать против нашей страны. В Пруссии Кейт стал генерал-фельдмаршалом, получил орден Чёрного орла, некоторое время был губернатором Берлина. Во время Семилетней войны воевал в армии Фридриха Великого и в 1758 году погиб в битве с австрийцами при Хохкирхе. Интересно, что заботы о его похоронах взял на себя австрийский генерал-фельдцейхмейстер (и будущий фельдмаршал) Франц Мориц Ласси — сын российского полководца Петра Ласси.Одним из майоров Измайловского полка стал Густав Бирон — младший брат фаворита Анны Иоанновны. До приезда в Россию он в чине капитана служил в польской армии. В 1730 г. стал майором Измайловского полка, в 1734-м — подполковником. В 1735 году во время Рейнского похода (один из эпизодов «Войны за польское наследство») находился в подчинении у Ласси. В 1738 году во время войны с Турцией командовал гвардейским сводным отрядом при Очакове и Синковцах, получил чин генерал-аншефа. Густав Бирон стал мужем дочери умершего в Березовской ссылке А. Д. Меншикова — Александры, которая в 1736 году скончалась при родах вместе с новорожденным ребенком. Жена английского посланника леди Рондо так описывает горе Густава Бирона:Самую трогательную картину представляло прощание мужа, который просил избавить его от этой гнетущей церемонии, но его брат полагал, что следует подчиниться русскому обычаю, чтобы его как иностранца не обвинили в презрении к ним. Два джентльмена помогли мужу прийти из его апартаментов, и им действительно приходилось поддерживать его, а не просто показывать это. На его лице читалась истинная скорбь, но скорбь молчаливая. Подойдя к дверям комнаты, где лежала покойница, он остановился и попросил подать ему настойку оленьего рога; выпив её и, казалось, собравшись с силами, он приблизился к гробу и упал в обморок. После того как его вынесли из комнаты и привели в чувство, гроб снесли вниз и поставили на открытую колесницу, за которой последовал длинный поезд карет и гвардейский конвой, так как она была женой военачальника. Для погребения тело отвезли в монастырь Святого Александра, и хотя крышка гроба была закрыта, пока ехали по улицам, в церкви её снова сняли, и та же церемония прощания повторилась сызнова, но без мужа: его увезли домой, ибо он вторично лишился чувств, едва открыли гроб.Приданого за женой Густав Бирон так и не получил, жил очень скромно и после ареста все его имущество было оценено в 5696 рублей, а из драгоценностей нашли два перстня — один золотой и один серебряный. Даже активный участник государственного переворота 9 ноября 1740 года Кристоф Герман Манштейн признавал:Густав Бирон был человек весьма честный.Арестовали его только за то, что он был братом свергнутого Минихом регента, но в 1744 году справедливость восторжествовала: Густаву Бирону возвратили чин генерал-аншефа и разрешили жить в Петербурге. Через два года он умер. Позже в Измайловском полку служили генерал-губернатор Петербурга М. А. Милорадович и Московский градоначальник А. А. Козлов. В разные годы в Измайловском полку служили первый министр полиции Российской империи А. Балашов, русский поэт и публицист Ф. Глинка (один из основателей «Союза благоденствия»), поэт и переводчик Н. Осипов (автор «Вергилиевой Энеиды, вывороченной наизнанку»), отец Герцена И. ЯКовалёв. Среди командиров полка мы видим К. Разумовского, В. Суворова (отец знаменитого полководца), Н. Репнина (очень успешный полководец, победитель турок при Мачине).В следующей статье мы продолжим рассказ и поговорим о том, как измайловцы стали ударной силой государственного переворота 1762 года и главной опорой Екатерины II после того, как Пётр III был отрешен от власти. А также о боевом пути Измайловского полка.
Расчёт стоимости отправки груза
