4 мая 2026 года тридцать членов Палаты представителей США направили госсекретарю Марко Рубио письмо о ядерном потенциале Израиля. Они спрашивали о предполагаемом арсенале, условиях его применения и о том, получила ли американская администрация гарантии неприменения такого оружия.
В ответе от 1 июня, содержание которого обнародовал конгрессмен Хоакин Кастро, Госдепартамент предложил обратиться за сведениями об израильских возможностях к правительству Израиля. Американские законодатели спрашивали собственную исполнительную власть о рисках совместной войны. Та переадресовала вопрос союзнику.На слушаниях 3 июня Рубио признал, что большинство стран мира, по его оценке, считает Израиль обладателем ядерного оружия. Официального подтверждения от имени США не последовало. Госсекретарь объяснил это принятой в американской внешней политике практикой.При этом Рубио предложил дать более подробный ответ в закрытом формате. Кастро согласился.Марко Рубио и Биньямин Нетаньяху, 16 февраля 2025 года. Фото: Посольство США в ИерусалимеЦена одного словаВ 1969 году США пытались использовать поставки истребителей F-4 Phantom как рычаг воздействия на израильскую ядерную программу. Поставки должны были начаться в сентябре, а Израиль хотел получить первые самолёты уже в августе. Американская сторона рассчитывала добиться заверений относительно ядерных намерений союзника.В меморандуме Ричарду Никсону от 19 июля Генри Киссинджер объяснил, почему этим рычагом трудно воспользоваться. Израиль мог воспринять требования всерьёз, только поверив, что самолёты действительно задержат. Но если бы Вашингтону пришлось публично объяснять задержку, он сам раскрыл бы причину конфликта — израильскую ядерную программу.Киссинджер опасался, что её огласка подтолкнёт СССР к предоставлению ядерных гарантий арабским странам и увеличит риск вовлечения США. Вашингтон рассчитывал хотя бы не допустить, чтобы обладание Израилем ядерным оружием стало установленным международным фактом.Дальнейший торг сосредоточился на формуле «не быть первым, кто введёт ядерное оружие на Ближний Восток». В записке от 8 октября Киссинджер напоминал, что посол Израиля Ицхак Рабин связывал «введение» с испытанием и оглаской. Американцы пытались добиться определения, охватывающего само обладание.Одна формула позволяла сторонам вкладывать в заверение разный смысл. Обещание «не вводить» оружие в регион не содержало обязательства «не применять первым».Киссинджер сомневался и в возможности проверить исполнение жёстких требований. В итоге для Вашингтона всё большее значение приобретали заверения, позволявшие продолжать отношения с Израилем без публичного признания его арсенала.Голда Меир и Ричард Никсон в Белом доме, 25 сентября 1969 года. Фото: Моше Мильнер / Государственное пресс-бюро ИзраиляАрсенал за дипломатической формулойВ опубликованном 10 ноября 2026 года выпуске Nuclear Notebook Ханс Кристенсен и Маккензи Найт-Бойл из Федерации американских учёных оценивают израильский арсенал примерно в 90 боеголовок. Израиль официально состав ядерных сил не раскрывает; речь идёт об экспертной оценке, которая осталась на уровне предыдущего выпуска по Израилю за 2021 год.При этом они отмечают строительные работы на ключевых объектах и обновление авиации и подводного флота. Возможности носителей и инфраструктуры могут меняться без увеличения числа боеголовок; назначение отдельных сооружений и ядерные задачи конкретных платформ остаются предметом оценок.Оценка численности арсенала отвечает лишь на часть вопросов законодателей. Для них существенно и то, при каких обстоятельствах союзник может решиться на его применение.Ядерный исследовательский центр Негев в районе Димоны. Архивный снимок спутника KH-4 CORONA, 11 ноября 1968 годаЧто получает ВашингтонИзраилю неопределённость позволяет сохранять предполагаемый ядерный потенциал как фактор сдерживания, не раскрывая официально его состав и условия применения. Противнику приходится учитывать возможность крайнего ответа, располагая неполным представлением о пороге, за которым он последует.Для Вашингтона удобство такого порядка видно в ответе Рубио: госсекретарь может сослаться на распространённую оценку возможностей союзника, не подтверждая её от имени США. Вашингтон продолжает сотрудничество с Израилем и сохраняет прежнюю публичную позицию по его ядерному статусу.Договорное положение Ирана и Израиля различается: Иран присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия, Израиль остаётся вне него. Однако это различие не отвечает на вопрос, поставленный американскими законодателями: как их собственное правительство учитывает ядерные риски при совместных действиях с союзником?Когда молчание касается собственной армииВ письме от 4 мая законодатели спрашивали, сообщал ли Израиль американским представителям свою ядерную доктрину, красные линии и пороги применения. Они хотели выяснить, получила ли администрация заверения о неприменении такого оружия. Отдельно ставился вопрос о сценариях, при которых удары по Димоне или военные неудачи могли бы подтолкнуть израильское руководство к ядерному решению.Эти вопросы относятся к планированию американских действий. Какие гарантии союзника учитывает Вашингтон? Какие меры предусмотрены для защиты американских граждан и военнослужащих при ядерной эскалации? Правительство Израиля не может ответить за решения американской администрации.Поэтому июньская переадресация вопросов союзнику была недостаточна. Предложение Рубио продолжить разговор в закрытом формате позволяло обсуждать риски с Конгрессом, сохраняя публичную политику непризнания. Какие сведения в итоге получили законодатели, открытые материалы не показывают.Публичное непризнание арсенала союзника не снимает с администрации США ответственности за безопасность собственных войск.
Расчёт стоимости отправки груза
