Новые рекордыГенеральный прокурор Александр Гуцан на координационном совещании руководителей правоохранительных органов сообщил: за девять месяцев 2026 года ущерб от неправомерного использования и хищений средств, выделенных на национальные проекты и федеральные программы, превысил 240 миллиардов рублей. За тот же период прошлого года цифра была примерно в полтора раза скромнее. Генпрокурор отдельно подчеркнул: количество таких преступлений растёт из года в год — и вместе с ним, естественно, растёт «урожай».
240 миллиардов — это очень внушительная сумма, но всё познаётся в сравнении. Такое количество денег сопоставимо с годовыми бюджетами сразу нескольких субъектов Федерации: Карелии, Псковской области и Калмыкии вместе взятых. Хватило бы на полное обеспечение жизни четырёх-пяти таких регионов. Только вместо больниц, дорог и школ эти деньги растворились в коррупционных схемах.Генеральный прокурор Российской Федерации Александр Гуцан. Источник - epp.genproc.gov.ruОткуда утекают сотни бюджетных миллиардов? Сейчас в стране реализуется двадцать национальных проектов, годовой объём их финансирования в 2026 году почти достиг семи триллионов рублей. За неполные два года прокурорского надзора в этой сфере выявлено 590 тысяч нарушений, внесено свыше 200 тысяч представлений, к административной и дисциплинарной ответственности привлечено более 150 тысяч человек, по материалам проверок возбуждено свыше 3,5 тысяч уголовных дел.Разделим 240 миллиардов ущерба за девять месяцев на семь триллионов годового финансирования — выйдет порядка 3,4 процента. Иными словами, примерно каждый тридцатый бюджетный рубль нацпроектов уже фигурирует в уголовных делах как ущерб. Масштабы хищений при реализации национальных проектов растут с пугающей скоростью. Сравнение статистики за последние четыре года показывает, что суммы украденных бюджетных средств увеличились в сотни раз. Если в первом полугодии 2022 года Генеральная прокуратура отчитывалась об ущербе всего в 1 миллиард рублей — тогда по итогам проверок в 77 регионах страны было возбуждено 406 уголовных дел — то к осени 2026 года счет пошел уже на сотни миллиардов за сопоставимый период. В среднем правоохранители теперь фиксируют хищения почти на миллиард рублей каждый рабочий день, тогда как четыре года назад такая сумма набегала за целое полугодие.Безусловно, часть этого колоссального скачка можно списать на то, что силовики и контрольные органы научились лучше выявлять нарушения и наладили цифровой учет движения бюджетных денег. Кроме того, выросло и само финансирование: сегодня на реализацию двадцати национальных проектов государство направляет около 7 триллионов рублей в год. Однако даже с поправкой на инфляцию, новые бюджетные масштабы и улучшение работы контролеров, разрыв между 1 миллиардом и 240 миллиардами рублей выглядит как системный сбой.Механика воровства незамысловатая. Две трети преступлений в бюджетной сфере составляют мошенничества при получении госвыплат. Гуцан охарактеризовал их просто: «элементарные с точки зрения документирования и доказывания» и «не самые опасные для экономики страны». Переведём с чиновничьего на человеческий: львиная доля побед ведомства — это простенькие афёры с пособиями и субсидиями, которые ловились бы обычной сверкой реестров.А вот то, что действительно съедает экономику, — выведение средств в теневой оборот, мнимые сделки, картельные сговоры, намеренное ухудшение качества работ, — по признанию самого генпрокурора, надлежащей оценки не получает. Несколько вопиющих примеров. Концессионер из Хабаровска получил от государства почти миллиард рублей на строительство школы на тысячу сто мест — и ничего не построил. Деньги по фиктивным договорам уходили на подконтрольные фирмы, а школьный микрорайон остался с котлованом за высоким забором. В Самарской области на поставку медоборудования за пять лет заключили 605 госконтрактов на пять миллиардов рублей: поставщиков выбирали неконкурентно, цены задирали через подконтрольные организации, ущерб — сто миллионов. В Перми за один год суды рассмотрели 26 дел о хищениях на нацпроекты «Демография», «Дороги» и «Культура» — с фиктивными мероприятиями и взятками директоров муниципальных учреждений. Напрашивается наивный, но справедливый вопрос: если схемы «элементарные», почему их не пресекает автоматическая сверка данных, а не следователь с опозданием в пару лет? Наказание не для всехВсё вышесказанное возмутительно, но есть еще более впечатляющие факты. По 250 уголовным делам преступники избежали ответственности в связи с истечением сроков давности. Всё начинается еще на стадии доследственной проверки. По данным Генеральной прокуратуры РФ, правоохранительные органы на местах систематически допускали просчеты при рассмотрении сообщений о преступлениях в сфере национальных проектов: материалы «отфутболивались», а в возбуждении дел отказывали. С 2025 года прокурорам пришлось отменить почти 2 тысячи таких незаконных постановлений об отказе. После вмешательства надзора все же было возбуждено около 800 уголовных дел, которые изначально не получили своевременного учета. Однако драгоценное время на старте уже было потеряно. Далее проблема усугублялась на этапе предварительного следствия, где, по словам Александра Гуцана, фиксировался рост необоснованных решений о приостановлении и прекращении расследований. Вместо того чтобы оперативно проводить сложные строительно-технические и финансовые экспертизы, отслеживать цепочки фирм-однодневок при мнимых сделках и картельных сговорах, следствие порой бездействовало даже в базовых процедурах — не изымало вовремя первичную документацию и не накладывало арест на активы фигурантов. В результате расследования годами переходили из одного кабинета в другой или лежали в приостановленном виде. В итоге по 250 уголовным делам вышли предельные сроки давности привлечения к уголовной ответственности (по преступлениям небольшой тяжести они составляют 2 года, средней тяжести — 6 лет, по тяжким — 10 лет), и дела пришлось закрывать по нереабилитирующим основаниям (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) без вынесения обвинительного приговора и назначения наказания. «Подобная волокита в конечном итоге существенно ограничивает возможности для возмещения ущерба», — мрачно констатировал генпрокурор.Справедливости ради, система возврата украденного заметно ускорилась. С начала 2026 года в бюджет по уголовным делам вернули 88 миллиардов рублей, еще на 109 миллиардов арестовали имущество. Банковский контроль вдвое сократил число сомнительных подрядчиков и заблокировал вывод более 10 миллиардов рублей. В целом масштабы конфискации вышли на новый уровень: за полтора года по искам прокуратуры государство изъяло коррупционные активы на сумму свыше 3 триллионов рублей, а продажи Росимущества выросли вчетверо (до 383,7 миллиарда), несмотря на то что половину объектов приходится продавать с нуля, восстанавливая сожженную бухгалтерию.Однако простейший подсчет не вдохновляет: 88 миллиардов возвращенных денег покрывают лишь 36% от 240-миллиардного ущерба. С учетом 250 дел, развалившихся по срокам давности, реальный возврат еще скромнее. Пока работа следственных органов напоминает уборку после урагана: часть мусора собрали, но тысячи дел ветер унес вместе с деньгами. После прочтения подобного мысли сами собой забредают на запретную территорию. Не пора ли вернуть высшую меру наказания для особо крупных хищений государственной собственности? Хотя бы на время проведения специальной военной операции. По-иному остановиться ворье, похоже, уже не получается.